Линда, пробормотав несколько сочувственных слов, была вынуждена ретироваться. Она так спешила, что даже забыла выложить из сумки фрукты купленные для Артуро.
Вернувшись в участок, Линда сказала себе: все, хватит, с лирикой покончено. Под «лирикой» она подразумевала еще жившие в ней надежды на примирение с Артуро... Надо заняться делом, твердила себе Линда, озираясь по сторонам: она искала взглядом одну очень важную папку, которую достала для работы из сейфа, с тем чтобы вложить в нее очередной документ, незадолго перед тем, как пришло сообщение о самоубийце, находящемся на крыше с оружием в руках.
Папки не было.
Что за наваждение? Линда протерла глаза, надеясь, что зрение ее обманывает и что сейчас папка обнаружится.
Папки не было.
Линда попыталась восстановить в памяти каждую минуту вчерашнего дня.
...Итак, сперва она получила по почте документ о предположительном местонахождении тайной лаборатории по переработке морфина в героин и извлекла из сейфа папку, в которой были собраны сведения об одном человеке, подозреваемом в занятии наркобизнесом.
Затем явилось сообщение о самоубийце на углу улиц Росаледа и Сан-Луиса.
Потом явилась эта красотка, Габриела, и, узнав, что машина, на которой патрулировал Артуро, уже находится на углу этих улиц, тут же умчалась к месту событий.
Потом... что было потом? Ага, ее вызвал к себе комиссар полиции со сводкой происшествий, случившихся за ночь. Но — стоп! Что-то произошло до того, как она отправилась к шефу!
Что именно?
Линда напрягла свою память: нет, дома был только Бейби.
Она отчитала его за то, что он заявился к ней на работу, и понеслась к шефу, а Бейби остался в кабинете один.
Вернувшись, она не застала Бейби. Зато ей сообщили, что самоубийцу удалось снять с крыши, но Артуро ранен.
И Линда, закрыв свой рабочий кабинет, поехала в больницу.
Когда же могла исчезнуть папка?
Дома она спросила у Бейби, не приходил ли кто-нибудь к ней в ее отсутствие? У нее пропали со стола важные документы. Бейби, зевая, ответил, что да, приходил какой-то человек, спрашивал Лопеса.
—А он сразу ушел? — спросила Линда.
—Не знаю, — лениво ответил Бейби, — кажется, я ушел прежде. Он вроде собирался ждать этого Лопеса....
Кто был тот человек и он ли взял со стола папку — оставалось только гадать.
На следующее утро Линда была вынуждена сообщить об исчезновении папки Лопесу.
—Не может быть, Миранда, — также растерялся Лопес. — Ты понимаешь, что это значит?
—Отлично понимаю, — Линда горько вздохнула. — Мне придется за это отвечать. Какой-то подлец выкрал папку с моего рабочего стола.
—Ситуация — хуже не придумаешь, — Лопес потер затылок, точно голова у него раскалывалась от боли. — Это всем нам может стоить работы.
—Ужасно, — проронила Линда.
Когда дочери, Ванесса и Мария-Фернанда, подступили к отцу с вопросом, правда ли то, о чем судачат в доме слуги, он, сделав вид, что не понимает, о чем идет речь, буркнул:
—Ну и о чем они судачат?
—О том, что мама, бросив все, ушла из дома! — выкрикнула Ванесса.
Оттягивать объяснение дальше было невозможно, но как объяснить поступок жены, Федерико толком не знал. Письмо, которое она оставила ему, было полно сумбурных намеков и оскорблений, но что послужило причиной ее отъезда и надолго ли она уехала — об этом Эльвира не писала.
—Знаете, девочки... человеку иногда хочется побыть одному... Мама ваша вернется... — запинаясь, произнес Федерико.
—Она вовсе не одна, я уверена, — с вызовом вставила Ванесса. — Мама нашла себе что-то более интересное и весело проводит время.
—Я не позволю тебе оскорблять мать! — суровым тоном сказал Линарес.
—А я никого не оскорбляю. Я говорю то, что думаю, — нимало не смутилась Ванесса.
—Ты... — у Федерико горло перехватило от возмущения. — Ты-то уж молчи. Она, скорее всего, из-за тебя и ушла от нас. Ты последнее время где-то пропадаешь до глубокой ночи, приходишь пьяная...
—Это только лишний раз говорит о том, что в доме невыносимая атмосфера, вот каждый и спасается, как может, — с горечью усмехнулась Ванесса.
Ванесса верно почувствовала, что отец только разыгрывает возмущение и только делает вид, что пытается подавить тревогу, якобы имеющую место из-за исчезновения жены.
На самом деле он, хоть и был смущен ее решительным и странным поступком, в глубине души почувствовал облегчение. Теперь у него как бы развязаны руки. И Федерико Линарес мог наконец сделать то, о чем только мечтал все долгие годы, - прийти к Консуэло.