— Сейчас я соединю вас, — проводив Габриелу недоуменным взглядом, сказала Магали в трубку.
Рикардо, услышав в трубке голос Сары, почувствовал, будто с небес свалился на землю. Значит, дядюшка Аурелио оказался прав: она решила вернуться к нему.
Когда-то этот голос казался ему райской музыкой, но сейчас он предпочел бы, чтоб ему в ухо прогудела полицейская сирена.
Много он выстрадал от этой женщины. Он сильна любил ее в молодости и так же сильно страдал из-за нее. Временами ему казалось, что страдание это ocушает по каплям его любовь, его страсть к жене; и если бы дело было в одной только любви, скорее всего, он сумел бы с нею справиться. Ведь у них так мало было светлых минут — все омрачала ревность, которую Сара умела в нем возбудить, бесконечные выяснения отношений, ссоры... Но не только любовь чувство вины приковало его к этой женщине, и оно, не позволило Рикардо покинуть Сару. Она знала о глубине этого чувства и умело манипулировала им; когда невозможно было воззвать к его страсти, Сара прибегала, как к последнему средству, к совести мужа, а совесть его отягчали кое-какие обстоятельства, известные им обоим. И он слабел под натиском ее обвинений, сдавался, и все текло по-прежнему.
Когда Сара, наконец решившись порвать с ним, уехала, он долго не мог прийти в себя: душа его была опустошена. Рикардо долгое время не хотел даже смотреть на других женщин, ему казалось, все они таят в себе злобу и коварство, используя доверчивых мужчин в своих целях. Внутри каждой из них живет какой-то жестокий, ненасытный зверь, который рвет сердце мужчины острыми белыми зубами, не считаясь с его чувствами, думая только о собственном насыщении, вскармливая себе на беду тот дух противоречия, который способен разрушить жизнь самой женщины.
Сначала он ждал, что Сара одумается и вернется к нему, но жена даже не звонила, не написала ни одного письма. Стало быть, разрыв окончательный, решил Рикардо. Эта мысль, как она ни была горька, таила в себе и некоторое утешение.
Он не верил, что сумеет начать новую жизнь. Душа его истощила свои сокровища на женщину, которая казалась ему единственной. Но тело жаждало любви — легкой, мимолетной, не приносящей сердечных мук. Поэтому он стал менять женщин, стараясь не привязываться ни к одной из них. Он считал себя мертвым для настоящей любви, но вот явилась Габриела и пустыня, в которой он прожил долгие годы, вдруг наполнилась благоуханием садов и пением райских птиц. Габриела как будто открыла для него заржавленную, покрытую мхом старинную дверь в жизнь, которую он сам не мог отпереть, как ни бился в нее и ни стучался. Понадобилось лишь легкое прикосновение ее пальчиков - и эта таинственная дверь поддалась, и из-под нее брызнул свет нового бытия.
И от сейчас голос жены, когда-то родной и любимый, казался ему странным, как голос с того света.
Он решительно не знал, о чем говорить с ней.
Сара лепетала в трубку, запоздалые признания. Она, очевидно, была уверена в своей власти над мужем. Надо только чуть-чуть постараться, чтобы и он вспомнил об этой власти. И Сара не жалела нежных слов и пылких объяснений.
Сначала она думала, что сухой и сдержанный тон Рикардо ничего дурного для нее не предвещает. Еще пара фраз - и он растает, как снег под лучами солнца.
Но голос Рикардо был по-прежнему сух, нотки раздражения прорывались в нем. Он решительно отклонил ее предложение восстановить их отношения — такой решительности она от него не ожидала.
Объяснение этому могло быть только одно. Он влюбился.
Рикардо не стал отрицать.
— Да, я люблю, я сильно люблю одну девушку и хочу жениться на ней. Поэтому, Сара, забудь о нашем прошлом и обо мне.
Услышав короткие гудки, Рикардо пожал плечами. Слава Богу, что он сказал ей правду. А впрочем, разве можно ее утаить, разве можно скрыть любовь, которая сейчас переполняла его сердце? Ему хотелось, как мальчишке, кричать от радости, петь во все горло, обнимать первых встречных, хохотать...
После разговора с Патрисией, сестрой Илианы, Марисоль ощутила неодолимую потребность увидеть Рауля, чтобы убедиться, что он по-прежнему, невзирая ни на что, принадлежит ей.
Она поехала в «Тропибеллу».
Рауль встретил ее холодно, и она, почувствовав, что он настроен к ней враждебно, заговорила с ним насмешливо и даже цинично.
Марисоль справилась у него, правда ли, что его «болезная» невеста умирает, и сколько ей еще осталось, жить на свете, сколько мучать их обоих, ее и Рауля?