Момент показался ему самым благоприятным для возобновления собственных ухаживаний, и Роке, немного поколебавшись, спустился в зал и подсел к Марисоль.
—Что ты здесь делаешь? — с озабоченным видом спросил он. — Почему ты сидишь в зале?
Марисоль лениво обернулась к нему.
—Изучаю твой товар, — щелкнув мизинцем по бутылке с вином, ответила она. — Не слишком изысканное горючее... А что, у тебя нет ничего получше?
Роке расплылся в торжествующей ухмылке.
—Грегорио! — громко позвал он. — Принеси нам самого лучшего шампанского... того, которое пьют короли и королевы... Моя королева будет пить шампанское?
Марисоль сделала капризную гримаску.
—Оно и правда стоит того, чтобы я его отведала? Роке подсел к ней ближе и положил руку на спинку ее кресла.
—...Марисоль, королева моя... Для тебя — все самое лучшее...
Марисоль ткнула его кулачком в плечо.
—Э-э, Роке, не все, не все самое лучшее... Лучшие чувства — они ведь не для таких, как я? Любовь — это не для меня, так ведь?
—Твоя участь — владеть всеми, а не одним! — льстиво уговаривал ее Роке. — Всеми, понимаешь? Ты же королева... А я — твой король. Весь мир будет лежать у наших ног... Ты веришь мне? Ты согласна быть всегда моей королевой?..
Марисоль, глотнув бокал шампанского, притянула Роке к себе.
—Лучше быть королевой, — прошептала она ему на ухо, — чем жалкой попрошайкой, которая клянчит любви... Я правильно говорю?
—Итак, да здравствует моя королева! — в восторге провозгласил Роке.
Рикардо пытался добиться от Габриелы признания, почему она вдруг так переменилась к нему, но та не желала ничего объяснять ему, твердя, что любит Артуро и собирается на днях оповестить родных о помолвке с ним.
Он добился лишь того, что в один прекрасный день Габриела объявила ему и Федерико, что уходит из «Тропибеллы».
Она и в самом деле мгновенно собрала свои вещи и кое-какие эскизы и, к удивлению служащих фирмы, хлопнула дверью.
Все считали, что это безумный шаг. Федерико пытался отговорить Габриелу, уверяя, что нигде больше она не сделает столь блестящей карьеры, как в «Тропибелле», просил Еву повлиять на подругу, но все было безуспешно.
Рикардо чувствовал себя оскорбленным. Он не мог примириться с уходом Габриелы и решил принять свои меры, для того чтобы Габи больше нигде не смогла найти места.
Он не поленился и обзвонил конкурирующие с ними фирмы и сообщил своим коллегам, что если они вдруг пожелают обанкротиться, то пусть примут к себе на работу уволенного им модельера Габриелу Грубер, которая конечно же попытается пристроиться в одном из Домов моделей.
Сам же он принял решение запустить в производство модели Габриелы, не указывая ее имени; Федерико не понял суть интриги сына, состоящей в том, чтобы присвоить эскизы Габи, и горячо одобрил его намерения, думая, что это принесет девушке славу и заставит ее вернуться в «Тропибеллу».
Габриела же занималась приготовлением к помолвке. В доме никто, кроме Консуэло, не мог понять ее отчаянного шага: все знали, что она влюблена в Рикардо и тот любит ее, но при чем здесь Артуро?
Артуро и сам не мог осознать до конца своей роли во всей этой истории.
Линда Миранда твердила ему, что он просто марионетка в руках Габриелы Грубер, которая вертит им, как хочет, и использует его, как считает нужным.
Артуро и сам подозревал, что так оно и есть на самом деле, но это был его шанс, его единственная надежда завоевать Габриелу, и он не мог так легко с нею расстаться.
В день, на который была назначена помолвка, в дом Габриелы неожиданно явился Рикардо. Он заявил, что пришел с одной-единственной просьбой: пусть Габриела, глядя прямо ему в глаза, повторит, что она любит Артуро, что выходит замуж за того по любви.
Артуро напряженно ожидал ответа Габриелы.
Девушка молчала, переводя взгляд с одного на другого.
— А, — торжествующим тоном произнес Рикардо, — ты не можешь повторить эту ложь! Артуро, ты видишь, она не в силах больше лгать самой себе.
Артуро все видел. Он понял, что Миранда была права: Габи только пытается защититься от Рикардо, ей нет дела до чувств человека, который, чтобы дать ей эту защиту, готов жениться на ней. Это будет бесполезная, бессмысленная жертва. Как только Рикардо удалился, он сказал об этом Габриеле.
— Ты прав, — горестно призналась она, — я совсем не думаю о тебе, о том, что ты живой человек, заслуживающий самой прекрасной любви... А я не люблю тебя. Я просто схожу с ума от горя, я пытаюсь заслониться от него тобой. Прости меня. Останемся просто друзьями.