— Не стану спорить, во многом ты прав, — согласилась она. — И я даже рада, что ты обо мне так думаешь: значит, тебе будет легче меня забыть.
— Ты просто чудовище! — схватился за голову Кевин. — В тебе нет сердца, нет души. Холодный монстр — вот ты кто!
— Прощай, Кевин. Мне было хорошо с тобой, — ответила спокойно Сара, и Кевин понял, что мысли ее витают уже где-то очень далеко от этой некогда уютной, а теперь холодной и чужой квартиры.
Глава 23
Левше было больно наблюдать, с каким нетерпением мать ждала звонков от Габриелы и каким счастьем озарялось ее лицо, когда звонок наконец звучал.
—Доченька моя! Радость моя! — ласково говорила она в трубку, а затем продолжала озабоченно, почти испуганно: — У тебя грустный голос... Что-нибудь случилось? Какая-нибудь неприятность?
Левша не мог слышать, что отвечала Габриела, вероятно, она успокаивала мать — дескать, все в порядке, просто перегрелась на солнце или что-то в этом роде. Зато все нежные слова, адресованные Габриеле, доносились до Левши, даже когда он уходил в другую комнату.
— Если бы нам всем, вместе взятым, перепадала хоть сотая доля той любви, которую ты отдаешь своей дорогой Габриеле! — не выдержав, сказал он однажды матери.
— Ты сейчас говоришь, как совсем маленький мальчик, — улыбнулась Консуэло и попыталась обнять сына, но он увернулся от ее рук, напыжился, рассердился.
— Ничего удивительного! Наверно, я с самого детства чувствовал, что для тебя существует только один ребенок — Габи, а все остальные — словно и не твои родные дети.
— Сынок, не обижай меня, — умоляюще посмотрела на него Консуэло. — Возможно, вам недоставало моего внимания, но я люблю вас всех, поверь. Просто у Габи сейчас очень сложная ситуация.
— Ну конечно! У нее — сложная, а у меня — легкая! — обиженно произнес Сесар.
— Ты имеешь в виду Ванессу? — тихо спросила мать.
— При чем тут Ванесса? — вспыхнул Левша. — То, что она не может поладить со своими родителями, — ее личная проблема.
— По-моему, Ванесса тебя любит, сынок, — укоризненно произнесла Консуэло.
— Мама, давай не будем говорить о Ванессе, — раздраженно бросил Левша и направился к выходу.
— Если у тебя какие-то неприятности, — сказала ему вдогонку Консуэло, — то рассказал бы все матери. Может, я бы и сумела тебе помочь.
Но за Левшой уже захлопнулась дверь.
— Господи, что происходит с моим сыном? — произнесла в отчаянии Консуэло. — Я совсем перестала его понимать. Он отдаляется от меня с каждым днем все больше, а я не могу понять, в чем причина.
— Что грустишь, моя красавица? — войдя в дом, расплылся в пьяной ухмылке Рамиро. — Грустишь по мужу?
— Как ты посмел врываться сюда, пьяное ничтожество? — пришла в бешенство Консуэло. — Я запретила тебе появляться в моем доме!
— Ой-ой! — неуклюже передразнил ее Рамиро, — Какие мы грозные! Но позволь тебе напомнить, что в этом доме живут мои дети. Мне небезразлична их судьба. Я, например, не могу спокойно жить, когда моя дочь Габи находится неизвестно где с подонком Линаресом.
— Уймись, негодяй! — закричала Консуэло. — Ты не имеешь никакого права вмешиваться в жизнь Габи и называть ее своей дочерью! Ты — не отец Габи! Так же как не отец Марисоль, Эстер, Сесара и Рубена. Ты даже не отец Йоли, потому что ни разу за всю свою жизнь ты не принес для нее продуктов, не заплатил за ее учебу. Только пьянство было у тебя на уме. Убирайся отсюда! И никогда больше не пытайся переступить порог этого дома!
— Что ж, я уйду. Но ты со своими детьми еще наплачешься. Попомни мои слова! Когда-нибудь ты поймешь, что единственный человек, на которого ты могла бы опереться, был Рамиро Апонте из Капанапаро!
Последние слова он выговорил с большим трудом и, едва выйдя за порог, упал, сраженный весьма внушительной дозой алкоголя, принятой накануне.
Не успела Консуэло успокоиться после ухода Рамиро, как в дверь робко позвонили.
— Прости, что побеспокоил тебя, — сказал стоящий на пороге Федерико. — Но ты должна выслушать меня. Нам нужно это обоим.
— Мне ничего от тебя не нужно, Федерико.
— Нет, я все же прошу выслушать меня. Я люблю тебя, Консуэло! Мне только теперь стало ясно, что я никогда не переставал любить тебя. Думаю, то же ты можешь сказать и о себе. Ведь ты по-прежнему любишь меня, Консуэло? Скажи правду. Мне очень важно это знать.