— П-понял.
Ничего я, по правде сказать, не понял и понять сейчас был не в состоянии. Я бежал за татарином и боялся лишь одного: что отстану.
Укрепления второй линии у французов были не сплошные, а с разрывом между батареями.
Как мы прошмыгнули по проходу и вскарабкались по склону, я не помню, но только штабс-капитан вдруг остановился, и я с разбегу налетел на его спину.
— Вроде прорвались… — Он тяжело дышал. — Обе линии позади. Твоя пещера должна быть недалеко. Куда теперь?
Я заметался среди кустов.
— Щас… щас… Туда! Нет, туда!
А сам ничегошеньки не видел, не соображал.
Аслан-Гирей взял меня в охапку, швырнул наземь, упал сверху.
— Тссс!
С холма опять бежали солдаты — уже не зуавы, а обычные стрелки. И много, целая колонна.
Офицеры покрикивали на них, подгоняли.
— Целый батальон, — сказал штабс-капитан. — Через минуту будут на месте и вышибут наших. Давай, юнга, ищи свой лаз!
Я никогда не бывал на Лысой Горе в темноте. Когда днем разглядывал склон в бинокль, всё казалось просто: один куст повыше, другой пониже, меж ними кучка камней.
Черт его знает, где это.
Внизу почти не стреляли, а только ревели, рычали, вопили в тысячу глоток.
Отчаянно взвыла труба.
— Отход играют. Поторопись, юнга!
Я понял, что ничего в этом мраке не найду.
— Ваше благородие, дождать надо. Затаимся пока тут. А чуть засветлеет, я вмиг найду…
— Кой черт «засветлеет»?!
Татарин зашипел, грозя кулаком. Я шарахнулся, споткнулся и с размаху приложился задницей о твердое.
Это был холмик из камней, которым я когда-то пометил нору..
Геракл и Дейанира
…Багровый свет пламени, треск горящего дерева, блики на зернистой многоцветной поверхности стен, где Двенадцать Братьев живут своей чудно́й сказочной жизнью.
Я топчусь за спиной у штабс-капитана. Не думал, не гадал, что покажу свою тайну не моей Диане, а совсем чужому человеку. И все равно волнуюсь.
В глубине души я все-таки сомневался: вдруг чары действуют только на меня, а загляни в мое подземелье кто другой — увидит лишь пыль да камни. И еще боялся вот чего: что если эти картины кажутся прекрасными мне одному? Может, люди, у кого мозги не скособочены от вечных фантазий, поглядят да пожмут плечами?
Но я вижу по Аслан-Гирею, что он поражен и восхищен. С губ татарина срываются невнятные восклицания, факел в его руке дрожит.
А ведь главного сокровища штабс-капитан еще не видел. Я нарочно повел его в обвод стен так, чтоб мою Деву он узрел последней.
— Вот оно что! — говорит офицер, хлопнув себя по лбу. — Я понял! Вспомнил! При Марке Аврелии в Херсонесе стоял Первый италийский легион!
Чего это он понял, когда тут всё волшебно и непонятно? Какой еще аврелий? Какой легион?
— Чего-чего? — ревниво переспрашиваю я.
— При римском императоре Марке Аврелии где-то здесь находился лагерь Первого легиона, а его священным покровителем считался Геракл. Это подземное святилище Геракла!
— Кого?
— Храмы часто устраивали в пещерах. Должно быть, вход завалило еще в дохристианскую эпоху. Вероятно, землетрясение… Воистину, много чудес у Аллаха! Мои предки, крымские ханы, владели этими землями триста лет и даже не догадывались…
Потом он бормочет что-то на неизвестном мне наречии, а дальше опять по-русски:
— Превосходный образец позднеримской мозаики! Изображены все двенадцать подвигов Геракла. Вот он побеждает Немейского льва… Отсекает головы Лернейской гидре. Ловит Киренейскую лань. — Палец татарского принца любовно погладил по золотым рожкам козу, которую волок куда-то кудрявый бородач. — А это Геракл чистит Авгиевы конюшни…
Я вспомнил, что Платон Платонович еще на «Беллоне» давал мне читать древние греческие сказки и там, в самом деле, был рассказ про могучего героя, совершившего много великих деяний.
Оказывается, тут не двенадцать братьев, как я думал. Это всё один и тот же богатырь, просто в разных возрастах и в разных местах!
Но вот Аслан-Гирей дошел до моей Дианы и надолго застыл. Замер и я. Что он скажет?
— Прелесть какая, — покачал головой штабс-капитан. — Это, конечно, Дианира.
(Так мне, во всяком случае, послышалось.)
— Вы знаете Диану?! — потрясенно лепечу я.
— Не Диана, а Дейанира. Жена Геракла. Он сразился из-за нее с речным богом Ахелоем и победил, отломав ему рог. Дейанира очень любила мужа и, когда Геракл погиб, наложила на себя руки. Клянусь Аллахом, эта пещера — настоящая жемчужина, подлинный праздник для археологической науки!