- Привал... - произносит Бор, проламывая последнему зелёному уроду череп. Тот с визгом катится назад, разбрызгивая чёрную жижу, приземляясь спиной на острый камень...
...
- Думаю... мы закончили? - произносит Игорь, крутя на самодельном копье кусок паучьего мяса.
Запах был не столь притягателен, сколь вызывал во мне чувство ностальгии. Эта... усталость, онемение в горле от частого дыхания, скованные судорогой рёберные мышцы, боль в раненной ноге...
Последняя практически затянулась. Получив шесть уровней, я почувствовал небывалую в этом теле раньше лёгкость. Прогресс меня радовал и вызывал едва ли не слезинку.
Гоблины вокруг нас не решались подходить ближе. Уцелевшая арахна, которую мы оставили для лучших времён с безучастным выражением на своей морде смотрела на нас, не решаясь приближаться ближе. Расстанется с жизнью в два счёта, это мы показали ей на примере трёх её не очень-то и разумных собратьев.
- Долго там ещё?
- Да не особо. Вишь, масло тает! М-м-м...
- Вижу. Дык, когда готово-то?
- Нужно время, подкинь дров, костёр щас потухнет.
Одним пинком разношу часть гоблинского дома. Кусок стены, собранный из гнилой коры и чего-то вязкого погружается в костёр. Пламя нехотя облизывает влажную древесину, но подношение принимает.
За время короткого путешествия мы смогли достичь какого-то углубления. Темнота не давала рассмотреть территорию дальше нескольких метров.
- Где они? - спрашивает меня Игорь, смотря на арахну с некоторым интересом. Бедное насекомое вжалось в стену, испытывая страх сравнимый с предсмертной паникой умирающего мозга. Безысходность пугает. Особенно тогда, когда не ждёшь от своего короткого будущего ничего хорошего.
- Скоро будут здесь. Итак... - я пнул кусок тлеющего угля, загоняя тот обратно в огонь - Я встану тут, а ты - вырубишь меня. Только зубы мне не выбей.
- Стоп. Уже? А мясо? Я уверен на сто и десять процентов, что оно съедобно!
- Не успею, они закончили привал.
- Вот же не сидится. И что им тут не нравится? - по-настаящему озадачился Игорь, или делал вид? Не знаю, - Курорт!
- Давай быстрее, турист недоделанный. Меня вырубать долго.
- Да знаю-знаю, не впервой уже. Хотя, как повезёт...
- Да? - не понял я. Память подводит.
- Ну конечно! - хохотнул он и повернулся ко мне, отвлекаясь от огня с мясом - Видишь? Ты даже не помнишь...
Закрываю глаза, полностью доверяясь моему другу. Пританцовывающий в разминке Игорь пропадает за веками и резкий удар оглушает меня, роняя на холодные камни...
...
Когда группа вошла в широкое углубление, в котором, казалось, могла поместиться целая деревня - отчасти так и было: глупые гоблины успели наворотить немало дел, перетаскивая в своё убежище всё новые материалы - зеленокожие отродья окружили что-то самом центре гнезда.
- Ге-хе-хе!
- Помер!
- Усач - предатель!
- Предатель!
- Удрал!
- Удрал!
- Ге-хе-хе-е-е!
Готовый разнести всё на своём пути и внезапно воспрявший духом Бор со всей дури таранит толпу короткорослых аборигенов, словно и не было той усталости, что росла в нём подобно снежному кому последние три удара колокола.
- Белл! - кричит Ритта, превращая врага в фарш.
- Перетащите его! Я скоро! - кричит Мира, копаясь в собственном рюкзаке в поисках нужных зелий и свитков.
...
В себя я пришёл уже в доме лекаря. Та же кровать, тот же разбитый глиняный горшок, который, впрочем, успели подлатать и поставить на место.
Подлатали, кстати, не только его одного. Нога привычно болела. Я даже прослезился. Словно ненадолго в детство попал. Ну да. А чего вы ожидали? Каждый век прожитый в Ничто отзывается неприятными чувствами во всём моём естестве. И чем дальше я углубляюсь, тем больше болит моя многострадальная черепушка.
Поднимаю лёгкую простыню. Тело перебинтовано основательно. Видимо, мои спасители задержались, отчего тело успело покрыться не одним новым отверстием. Стоит отдать зелёным коротышкам должное. Не будь их - мне пришлось бы долго объяснять, как я выживал в суровых пещерах всё это время.
Бинты сползли с тела, обнажая покрытые кровавой коркой дырки. Лечебная маги стремилась затянуть их, но лишь изуродовала тело шрамами, покрывая их коркой. Внутренние органы сшиты, дыры закрыты алыми ватками. От последних пахнет лекарством и травами. Сколько я тут уже лежу? Неясно. У них вообще есть понятие переливания? Навряд ли. Даже самой простой капельницы не вижу, куда там...
Тыкаю в рану пальцем. Боль приятно отрезвляет. Я ещё секунд пять сижу на кровати, смотря на раны и придаваясь воспоминаниям. Колотые, пулевые, резаные, рубленые...