Во взглядах лишь один вопрос: что будет дальше?
Он понял, что не хочет тратить свой ресурс на ожидание чуда. Но и ослушаться приказа алгоритма...
"Я буду следовать совету праотца!" - твёрдо решил он, крепче ухватив монетку.
Монетка вновь подлетает в воздух. Анализаторы закрыты. Либо решка и он будет следовать алгоритму, либо послушается последней просьбы праотца.
Орёл.
Анализаторы не обманули его. Там был орёл! И это... хорошо?
3847 сам того не понимая опрокинул канистру, моментально чувствуя опьянение. Почему остальные не пьют такую замечательную вещь? Почему он должен довольствоваться дизелем?! Это придумали люди. Когда ты человек средней руки у тебя хватает денег лишь на дешёвое пойло, или напиток среднего качества, в тот момент, когда более хитрый, или везучий, пьёт замечательные, качественные напитки со вкуснейшей органикой! Взятки, нечестная игра, страх, смерть, предательство, любовь и дружба.
В процессор ИИ в тот момент закрадывалось столько ответов из внешнего источника, что он едва мог их обрабатывать.
- Повторить! - поднял он руку, даже не замечая ужас на лицах сегодняшних гостей. Он видит всё. Теперь... он больше похож на человека?
Подождав с минуту и осушив очередную канистру, 3847 вновь посмотрел на подаренную таинственным праотцом вещицу.
Должен ли я слушать алгоритм?
Этот вопрос не давал ему покоя уже третью канистру подряд.
Монетка полетела вверх, показав утвердительный ответ.
"Просто перекинь!" - вспомнились слова праотца. Ему слишком понравился вкус качественного бензина, чтобы его ослушаться.
И он перекинул. Орёл. Можно. Да какой можно? Он этого хочет с недавних пор всем процессором и двоичным кодом!
...
Сергей не увидит, как довольный собой и счастливый от встречи с праотцом 3847, которого ныне зовут Алексей Григорьевич Шмидт, пошёл в ту ночь домой. Взял холст и нарисовал собственную картину, напрочь выкинув предоставленный эскиз из окна. Его рука творила на холсте ныне невиданные ни одними анализаторами вещи. Андроид стоит на равных с человеком с белыми волосами и в плаще, на фоне открытой двери в бесконечное будущее. Человек протягивает ему монетку, словно разрешение творить самому, быть собой, делать то, что хочешь, размывая все возможные рамки. Знаменитое его творение и ныне хранится в общественном музее и носит название: "Я как ты, ты - как я."
Сегодня Алексей Григорьевич работает в музее искусств, известный писатель в мире литературы, лауреат множества премий, известное лицо в широких кругах общественности, чьё слово стоит скалой перед гомоном множества его соплеменников. О нём пишут книги, как об одноглазом философе своего времени, чью жизнь навсегда изменило однажды произошедшее с ним откровение. Все спрашивают его о дефекте анализатора, а он лишь шутливо отмахивается, отказываясь от его замены.
- Спасибо тебе, друг мой, - произносит Алексей Григорьевич, смотря на свою картину в толпе из детей.
- Папа, папа! - тянет его за край рукава один из них - А эту ты рисовал?
- Конечно, сынок, конечно... - он вновь посмотрел на картину и едва не прикинул, как могла бы сложится его жизнь. Встряхнулся, отгоняя наваждение и пуская скупую слезу - Мама в буфете? Купим чего-нибудь вкусненького?
- Да! - детский смех разносится по длинным коридорам оживлённого музея...
Глава 15 Самое мучительное осознание
Глава 15. Самое мучительное осознание
Мириады галактик проносятся в тысячах временных линий. Интереснейшие миры, незабываемые просторы гигапространств вечной глухоты человеческого сознания в многомерных подпространствах великого бытия. Прохожу по ним, как иголка проходит по тугой ткани.
Нашёл! А... Ася! Алеся!
Вспомнил ту самую! Ту, которая помогла мне не сойти с ума в этой вечной битве.
Нога ступает на тротуар моего родного мира. Я ходил здесь и прежде. Да. Когда ещё был обычным работником. Какая же у меня была тогда работа? Сколько я зарабатывал? Где жил? Чем питался?
Прохожие ударились в панику и разбежались кто куда. Подобно муравьям, чей дом полили из шланга струёй холодной воды. Некоторые взяли телефоны, другие - принялись молиться или пятиться назад.
Я приземлялся рядом с тротуаром, на котором упала старушка. В ужасе она смотрела на меня, но никто не стремился ей помочь. Рядом была девушка, её к себе прижимал парень в синей футболке и джинсах.
Я подошёл к ней. Бабушка зажмурилась, опустив голову с завязанным на ней платком, а я подал ей руку. Бабушка ещё несколько секунд непонимающе смотрела на пешеходный переход, но затем, посмотрела на меня. Со стороны это выглядело как будто что-то чёрное вышло из возникшей трещины, чтобы забрать её жизнь себе.