По правую руку от Екатерины торопливо шел невысокий, яркий, как весеннее солнце, юноша. Он то и дело поправлял копну непослушных рыжих волос и морщил нос, покрытый веснушками. Столько же похожий на мать, сколь не похожий на отца.
– Господа высокородные, – чуть склонила голову Зыбунина, даже не пытаясь кивнуть или следовать этикету. Ведьмы не были вхожи в высокие круги аристократов, оттого и играть по их правилами многие не желали.
– Катенька, приветствуя тебя, – вскинулся Горленко.
Забунина позволила себя поцеловать в щеки, после чего легонько остранилась.
– Ну, будет, Федор Павлович. А то еще подумают, что Охранитель на старости лет решил завести себе фаворитку из ведьм.
– Ты зря про старость. Я еще ого-го, – усмехнулся Федор Павлович. – А это у нас кто здесь? Эх, вымахал ты, брат. Я ж даже не вспомню, когда тебя последний раз видел.
– Екатерина, у тебя в волосах ветки, – подала голос Терлецкая. – Неужели на перекладных добирались?
– На дрекаваках. Маг с ранних лет должен уметь обходиться с любой полуразумной скотиной, а не прятаться за юбку матери. Но это у ведьм так принято, а не у сахарных дворян.
Учитель на секунду улыбнулся, после чего взял себя в руки. Еще во времена учебы в Терново между девушками не было и худого мира. Глупо надеяться, что со временем все станет лучше. Даже вырастая, девчонки часто так и остаются девчонками.
Терлецкая и Зыбунина, принадлежавшие к разным «мирам», по-прежнему на дух переносили друг друга. Огненная ведьма, красота которой была обжигающей, опасной довольно сильно контрастировала рядом с холодной Терлецкой с ровными, будто выверенными по линеечке чертами лица. Казалось, и их дети должны унаследовать ненависть от матерей. Однако в них имелась и еще кое-какая кровь. Та, что не могла их оттолкнуть друг от друга.
Пока матери выясняли отношения и проявляли чудеса красноречия в взаимной пикировке, рыжий Андрей подошел к худощавому Сергею и заинтересованно стал следить за манипуляциями последнего. Кузнецов-Терлецкий водил носком ботинка по земле, и тень после его движений, послушно отступала в сторону.
– Это что такое? – спросил сын ведьмы.
– Теневая магия, – ответил отпрыск высокородной. – Меня дядя Федя научил.
– Круто, я так не умею.
– Плевое дело, покажу потом, – сказал Кузнецов-Терлецкий. Посмотрел внимательно на собеседника и спросил. – А вы правда на дрекаваках приехали?
– Да. Мама говорит, что так быстрее, чем по дорогам. К тому же, машины могут сломаться, а дрекаваки нет. Живучие они.
– Я только грифонов видел. У нас сосед, дядя Саша их разводит. Точнее новую породу выводит, морозоустойчивую. Но мама запрещает мне на них летать. Говорит, что опасно.
– Тебе к нам надо. У нас в лесу ничего не запрещают. Правило одно, лишь бы не убился. Андрей, – протянул руку рыжий.
– Сергей, – ответил черноволосый.
– Смотри, что у меня еще есть.
Зыбунин вытащил из пустоты упирающееся существо в просторной белой рубахе и бородой до пят с редкой проседью. По всей видимости, тот был разумен. Потому что обвел глазами центральный корпус и хлопнул в ладоши. Явно от радости.
– Это банник, что ли? – удивился Сергей.
– Ага, самый настоящий. Мама говорит, что он сразу после моего рождения к нам пришел.
– А как же не прийти, если папаша твой, тудыть его в качель, не смог все по-людски устроить? – встрепенулся банник, будто ему наступили на больную мозоль – Подарил бы червонец золотом, чтобы договор наш того, ну вроде как расторгнуть, и все. Прости-прощай, Потапыч. Так нет же, просто исчез. Вот я и перешел, как игрушка какая по наследству. К старшему…
Банник только теперь взглянул на Кузнецова-Терлецкого и осекся. Точно привидение увидел.
– Ты не обращай внимания, – усмехнулся Зыбунин. – Мы как лес покинули, так Потапыч за воротник стал закладывать. Он под газом и не такое болтает.
– Закладывать стал, – передразнил хозяина банник. – Имею право. Ты даже не представляешь, как долго я твоей учебы ждал. Сколько крови мне Катерина попортила за столько лет Год за три идет. Вот мой вам совет, не женитесь! Ну да ладно, теперича и мое время настало. Она уж пусть с балбесом этим, прости Господи, сыном нашим воюет, а я ужо отдохну. У меня и возраст, чтобы ты понимал, не первую сотню лет землю топчу… О, Козлович, какие люди! – встрепенулся банник, увидев учителя.