Глава 1. Славные
ЮДОЛЬ СТАРШИХ БОГОВ
Книга вторая: Белобог
Глава первая
Славные
— Славный ты боец, Божко, — убежденно сказал рослый мужчина, шагая следом за своим товарищем по оружию, — Не зря тебя в детстве зверье за своего принимала. Свиреп в бою, смотреть приятно, — продолжил он довольно, затем нагнулся, чтобы поднять свой, кинутый пару мгновений назад на чудовище, кинжал.
Он не попал в цель. Чудище увернулось в самый последний момент, но именно это и стало его роковой ошибкой: воспользовавшись тем, что оно отвлеклось, Божко нанес решающий удар в горло своим верным, острым мечом.
Божко присел на камень и стал вытирать свой испачканный кровью недругов короткий меч об кожаный нарукавник. Он не понимал, как чья-то смерть может быть приятной, но знал, что спорить с товарищем, чьим смыслом жизни были лишь сражения и победы, не имеет никакого смысла. Божко радовало лишь то, с каждым убитым чудищем, день, когда он вернется домой, близился.
— Скоро можем возвращаться. Любава по тебе истосковалась, небось, — произнес мужчина и внимательно глянул на друга, надеясь на то, что воспоминания о любимой вызовут хоть тень улыбки на его мрачном лице. Но Божко не улыбался, даже для приличия не стал. Тогда мужчина, спрятав за пазуху оружие, подошел к другу ближе, присел рядом и критично свел брови на переносице, заметив, как он небрежно относится с оружием и рукавицами, — Перчатки порежешь. Где ты себе потом вторые такие найдешь? Без них меч из рук соскальзывать будет, а это в бою отвлекает, — Божко его слушал, но меч он вытирал не от любви к чистоте, а оттого, что за много лет жизни в постоянных сражениях это занятие было единственным, что успокаивало его беспокойный от непонимания смысла постоянных битв рассудок, — Оставь. Ниже есть озеро, там остановимся, почистимся за одно. — он молчаливо убрал меч в ножны, тяжелым взглядом оглядел все то, что он только что своими руками сотворил: безжизненные тела десятков существ, которые, по несчастливым обстоятельствам, оказались на границах его мира.
— А ведь и им, наверное, было куда вернуться, — произнес Божко тихим голосом, будто бы говорил с самим с собой, — Жили для чего-то.
— Видимо для того, чтобы мы их, в конце концов, зарубили на своей земле. Нечего им было к нам соваться, Божко, ты здесь ни при чем. — мужчине было не впервой слушать такое от своего друга. Он не придавал этим словам значения, потому как помнил себя в то время, когда его впервые отправили в бой и он убил первого человека. И его в прошлом терзали подобные мысли, но он ко всему привык, предпочтя получать удовольствие от своей жизни, и, наконец, полюбил ремесло убийцы. За то же его полюбил и народ, стал с восхищением называть Великим Победоносцем, что несомненно доставляло его самолюбию сладкое наслаждение.
— Скажи, Святовит, а ты никогда не чувствовал будто твой враг совершенно не против быть убитым тобой? Не замечал, как меч легко попадает в цель, рубит точно и безошибочно, словно под него нарочно подставились?
— Хах! Это в тебе мастер меча заговорил. Конечно, чувствовал, — ответил он, — Оставив за спиной множество сражений, твоё тело начинает двигаться ещё до того, как разум отдаст ему приказ. Ты становишься быстрым и неуловимым, словно ветер, и тому, кто стоит на твоем пути не хватает ловкости, чтобы укрыться.
Не об этом Божко его спрашивал, но и говорить снова не стал. Не стоит забивать голову воину своими сложными непонятными мыслями. Пускай радуется, что его товарищ тоже стал таким же умельцем в бою, как и он сам.
— Кто это тут ещё, как ветер, быстрый? — послышался за спиной знакомый воинам голос. Они одновременно обернулись, поднялись с места, узнав в подошедшем мужчине ещё одного друга, который ушел выполнять тот же приказ, что и они, только на другой части границы. Вот только их встревожило, что он один вернулся.
— Семаргл? Где Моргена? Почему ты один? — спрашивал Божко. Он подошел к Семарглу ближе и стал осматривать его на наличие ран. Высокий, статный, мужчина с рыжей, как огонь, бородой, стоял перед друзьями слегка потрепанный: на неровных щеках его уставшего, но доброго лица, высохла чужая черная кровь; волосы, что ему давно никто не стриг, неровными слипшимися лентами спадали уже до плеч, истинная рыжеватость коих уже давно затерялась за кромкой коричневой грязи, в которой ему приходилось сражаться, защищая границы своей Родины. Ремни легкого кожаного доспеха ослабли, отчего он повис на воине словно жилет. Сапоги на ногах были грязные, в крови, такой же черной, как и на щеках. Брюки на коленях были порваны. Чудовище, которого он по невнимательности посчитал мертвым, неожиданно схватил его ногу когтями. Но, к несчастью для него, это было единственное, что оно успело сделать, перед тем как Семаргл вогнал свой меч прямо врагу в шею.