Он оглядел все вокруг пытаясь найти хоть что-то, что могло объяснить то, что здесь произошло. Ему вдруг показалось, что одно из лежащих тел рядом с большим камнем, пошевелилось. В надежде, что его ещё можно спасти Святовит поспешил к нему, а когда приблизился, понял, что это был мальчик. Златовласый, лет десяти. Он невольно вспомнил о своем сыне. Мысли о том, что и с ним могло произойти то же самое, совершенно некстати полезли ему в голову. Но он быстро взял себя в руки.
Боримир сын великого завоевателя и смерть к нему так просто не подступится. Отец не позволит.
— Тело ещё теплое, — пробубнил Святовит, присев, и, осматривая мальчика. Он аккуратно пощупал шею, проверил пульс. Убедился, что он уже мертв. Спина была неестественно выгнута, из головы и живота ещё текла кровь. Все его тело было в трещинах, словно его разорвало изнутри. Святовит поднял голову, посмотрел сначала на камень, который так же был окрашен кровь., а затем вперед перед собой, догадываясь с какой стороны мальчик мог прилететь сюда. Скорее всего он попал под вихрь, тело вывернуло и отбросило на этот камень. Он разбился вдребезги. Святовит поднялся с места, обошел тело и направился туда, где предположительно бушевал вихрь. Место было чуть дальше скопления домов, наверное поэтому Святовит раньше не заметил то, что ему сейчас открылось. Вихрь был так силен, что не только вычистил землю под собой от всех растений, оставив голую почву, но и образовал широкую, глубокую яму.
— Будто не вихрь прошелся по деревне четверки, а мощный взрыв, — сказал задумчиво Святовит сам себе. Он был уверен, что Стрибог, который с места отчего-то так и не шевельнулся, его все равно не услышит, поэтому и говорить громче смысла не было. Он подошел к краю ямы и с высоты разглядел в нем ещё одно тело. Это был крупный мужчина, лежал животом вниз, а темные волосы закрывали лицо. Святовит, присел, скатился вниз, чтобы осмотреть и его, поднялся на ноги и подошел к лежащему человеку. Воин не стал проверять даже его сердцебиение, ведь, он был уверен, что в центре этого сумашествия никто бы выжить не смог. Святовит довольно небрежно повернул его на спину и стал отряхивать с лица пыль, чтобы разглядеть получше. Как вдруг мужчина неожиданно открыл глаза и стал громко кашлять, жадно вбирая в себя воздух. Святовит даже испугался и рефлекторно отполз от него на пару шагов.
— Живой, — выдохнул он, обрадовавшись, — Вот это воля! — Он снова приблизился к нему, вынул из дорожной сумки бутылку воды и подал ему. Он не отказался от помощи и жадно сделал несколько глотков. Горло приятно смочило и кашель перестал его мучить.
— Кто вы? — прохрипел он.
— Это мы потом обсудим, — отмахнулся Святовит, — Что здесь произошло? Буря по деревне прошлась?
Он окинул Святовита тяжелым взглядом, поднял левую руку, в которой сжимал железное украшение и передал ему.
— Это была не буря, — ответил он. Воин принял железный медальон на цепи и осмотрел, — Стрибожий знак, — пояснил мужчина, — За что он с нами так? Чем мы его разгневали? — он спрашивал так, словно знал, что Святовит может ему ответить.
Святовит узнал медальон, точно то, что в нем было изображено: руна ветра. Два столба стремящиеся от земли и небо, виде ломанной, ограничивающие их. Такие медальоны с гордостью носило все семейство Стрибога. Святовит запереживал. У него не было сомнений в том, что Подага был здесь, но как его оберег мог попасть в руки этому мужчине?
— Что здесь произошло?
Каждый вдох отзывался острой болью в ребрах. Его будто придавили огромным камнем и держали под ним несколько дней. Все произошедшее в это утро открывками вслывали в голове мужчины и он не успевал сосредоточиться ни на одном из них, чтобы связать хотя бы пару слов для рассказа. Но заставлять ждать Святовита, который до сих пор был весь в крови чудовищ, мужчина побоялся и попылся сказать хоть что-то:
— Пришел мальчик, Подагой назвался. — услышав имя мальчика, Святовит заметно напрягся. Это заметил и мужчина, решил, что он может что-то знать, чем-нибудь помочь и заговорил смелее, — Грозился украсть наш Нар. Светило наше, что жизнь нам дарит. Мы думали, что шутит он, играется. Напоили его, накормили. Не боялись, пока он силу нам свою не показал. Я сцепился с ним в поединке, когда он ветром своим нам угрожал, говорил, чтоб не мешали. Но я не сдержался - пошел мечом против ребенка и смог его зарубить. Он совсем неуклюжий был в бою, беспомощный... — от собственных слов ему поплохело. Слегка откинулся назад, жалостливо посмотрел на небо, словно прощения у него просить хотел. И произнес, то ли Подаге, которого среди живых уже нет, то ли Святовиту, продолжая свой рассказ, — Я народ должен был свой защитить. Светило наше уберечь. Не мог я иначе... Его тело мгновенно рассыпалось в прах и превратилось в лютый вихрь. Меня замотало в разные стороны и прижало к земле так, что я не смог пошевелиться. Дальше ничего не помню. — он заозирался по сторонам в надежде увидеть свой дом и родителей, но вокруг была одна земля и за ней ничего не было видно, — Где мы? Куда меня откинуло? Вы были в деревне? Все живы?