— Семаргл? Это правда ты, сыночек? — дивилась Симург, что вновь девой обернулась. Она не могла узнать возмужавшего сына, но чувствовала родную кровь. Кровь никогда не врет. Она перевела глаза к своему огненному созданию, защитнику его сына, — Рарог? Как вы выросли! Как возмужали! Семаргл, подойди же к матери своей, обними, дай вдохнуть твой запах.
Она раскинула руки в объятиях, но тот не сдвинулся с места — снова упал на колени и опустил голову.
— Прости меня матушка! — взвыл он, — Прости что не приходил к тебе, прости что не навещал! — Рарог последовал примеру хозяина и тоже опустил перед создательницей голову, приглушенной заскулил. Симург подбежала к нему, мягко подняла его за плечи с земли и порывисто к себе прижала.
— Что же ты такое говоришь, Семаргл? — говорила она — За что прощения просишь? Да разве ж я не знаю среди каких подлецов тебе приходилось жить? Разве ж пустили тебя ко мне, если бы ты захотел? Никогда! Они тебя из земли родной совсем ещё росточком вырвали, сделать тебя одним из своих прислужников хотели. Но не вышло у них ничего, я вижу, что не вышло! — она отстранилась от Семаргла, заглянула в родные глаза, повернулась к Рарогу, вместе с Божко и Моргеной недоуменно за всем наблюдавшему. Подошла и к нему, погладила по макушке. — Вы вернулись ко мне. Рарог тебя защитил. Чудесный Рарог, хороший мальчик! — он бы расстаял под её умелыми ласками, если бы мог.
— Я рад тебя видеть, Симург, — заговорил Божко. Рука её на Рароге замерла, услышав его голос. Она старалась их двоих не замечать, дабы не омрачать радость встречи с сыном, но Моргена и Божко сами выпросили к себе внимание.
— Я прежде никогда вас не видела, но слышала много легенд о силе вашего огня. Для меня честь...
— В этих легендах я разрушала ваши дома и сжигала заживо детей? — усмехнулась Симург, перебив Моргену, — Не могу сказать, что наши с тобой чуства взаимны, вольный. Хоть ты и был тем единственным, что пытался помешать семерым отобрать у меня дитя. Ты тоже стал одним из них.
Божко слова её не задели. Сам он себя за это корил много хуже.
— Мне жаль, что я не смог тебе помочь, — ответил он ей, не поведя и бровью, — Но мы не разговорами сюда явились.
— Ох, я знаю, зачем вы сюда пришли. Мне ли этого не знать! Надеялась, что отец за ним явится, да видно дела ему до сына нет, — сказала она. Грусть в голосе никто не заметил. Она снова взглянула на своего сына с такой гордостью, с таким счастьем, что казалось свет её даже ярче стал гореть, — А пришел мой сын. В нем чести побольше, чем во всех из вас вместе взятых. Да вот не отдам я вашего Посвиста, так верховным и передайте. Скажите, что только в обмен на Семаргла получат мелкого ветродуя.
— Чего? — удивилась Моргена, — За Посвиста все небеса на Таам обрушатся. Здесь живой души не останется...
— Не тебе мне о жестокостях своих хозяев рассказывать, магичка. Я их подольше тебя знаю. И не одни счеты у меня с ними есть.
Настала тишина. Воины небес небес нервно друг на друга переглянулись. Никто из них даже не подумал о том, что все может так обернуться. Конечно же мать захочет вернуть себе ребенка. Это ведь так очевидно! Но не все, увы так просто. Семаргл возвращаться сюда не хотел. Да, Родина, родная земля - это все очень романтично, как сказки в детстве, но все это всего лишь сказки. Семаргл уже давно смог построить себе свою личную жизнь, он нес бремя ответственности за детей, за защиту небес, а в Тааме он стал бы пленником у собственной матери. Он не мог сюда вернуться. Это не возможно.
И Божко это прекрасно знал. Видел, что возвразить самому у Семаргла смелости не хватит, оттого решил его подсобить:
— Отличный план, Симург, — заметил Божко, — Я даже не подумал о таком исходе событий. Но спроси хоть у сына своего, желает он здесь остаться? Семаргла дома Лёля ждет, жена возлюбленная, Кострома и Купала, внуки твои.
От изумления глаза жар-птицы засверкали, она вновь обратилась к сыну:
— У меня есть внуки?
— Да, матушка, — ответил Семаргл, от мыслей о своих детях он не мог не улыбаться, —Внучка и внук. Рыжие оба, в тебя, видимо, пошли.