— Как чудесно, — ответила она. Голос её стал тихим, она попыталась представить их лица, голос. Почему ей так радостно вдруг стало? — Это ведь прекрасно! Я непременно хочу их видеть здесь. Обменяем тебя и моих внуков на Стрибожьего сына. И жену твою, невестушку, сюда перенесем. Мы наконец заживем счастливо, вместе!
Рарог подошел к Семарглу ближе, подставил погову под его руку, ластясь, словно уговаривая его согласиться. Рарог так и не смог привыкнуть к новому миру, не смог найти себе друзей. Жил на небесах только ради Семаргла. Терпел неродной воздух, землю, что сил ему не прибавляет, а напротив, будто высасывает. От того-то Рарог чаще прятался в теле хозяина: не нравилась ему окружающая среда, в отличии от Семаргла. Но сейчас, когда появилась возможность вернуться домой, он очень хотел чтобы хозяин согласился.
— Нет, — сказал Семаргл осипшим голосом, — Прости.
Счастье сменилось недоумением. Она встревоженно подняла к нему глаза.
— Что значит "нет"? — спросила Симург. Сердце в груди замерло, она не верила. Не хотела.
— Я не могу, — ответил Семаргл, заглянул в родные глаза матери, взял её теплые руки в свои и взмолился, — Я не хочу сюда возвращаться, не могу бросить все чего я достиг. Я поговорю с Прове, а Божко Прабога убедит, мы заберем тебя на небеса. Я на руках тебя буду носить, мы наверстаем упущенное время вместе. Небеса прекрасны, матушка, тебе там понравится!
Слезы навернулись на глаза и матери, и сына. Рарог сел рядом с ними, скулил и печалился. Если бы все было так просто. Если бы можно было просто попросить, чтобы Симург пустили в небеса.
— Не хочешь... — прошептала она. Почему внутри так тихо стало? Почему она не удивилась очередному удару судьбы? Отчего казалось ей, что жизнь наконец, смилостивиться над ней решила, сына вернуть хотела? Отчего надеялась, что сын её до сих пор её матерью считает, если матерью она ему стать так и не смогла? И чего теперь дивиться, что сын обратно домой возвращаться не хочет. Он не ей теперь принадлежит. — И тебя они переманили... Значит нет у меня больше сына? Прове тебе меня заменил? Жива, может?
— Никто тебя не заменит, матушка.
— И все же заменили... — разочарованно повторила Симург. Подозревала она, что все может вот так обернуться. Много раз представляла себе эти кошмары, и уже давно приняла решение, как поступит, коль все догадки, все-таки сбудятся. Она обернулась к Божко, что молча за картиной наблюдал. Больно ему было за неё, но как помочь, он знать не мог, — Твой красный Бог с тобой?
— Здесь.
— Неужели не отобрали?
— Не посмели.
— Это пока, — заметила она, чем заставила всех напрячься. Отчего она вдруг внимание на Божко перевела? К чему эти разговоры? — Послушайте меня, дети, — начала она, отойдя от Семаргла, и посмотрела на каждого стоящего, чтобы убедиться, что они её внимательно слушают, — не Семеро правят мирами. Ни Стрибог, ни Параскева, ни даже Прабог. Они лишь игрушки в руках у того, кого Страхом на небесах зовут. Мелкий, мерзкий, худощавый уродец. Видели, наверное? — воины переглянулись. Не видеть они его не могли. Каждый с ним встречался, каждый терпеть его не мог. Но Страх в их глазах всегда казался таким ничтожным и немощным, как он мог править над могучими Богами семи миров? — Весь ваш священный долг перед небесами лишь его превратные прихоти. Только ему одному вы служите. Я эту истину знаю, оттого меня на небеса и не пускают. Стрибогу голову другой девой заморочили, чтобы я рассказать ему не успела... Вы не защищаете - вы убиваете. Вы не строите - вы разрушаете. И нет, видать, такой силы в вселенной, что со Страхом справиться сможет, если даже семерым с их-то мощью не удалось. А ты, вольный, удивленным не выглядишь. Вижу знал ты, о том, что я говорю?
— Догадывался.
— Опасные у тебя догадки, — усмехнулась она, — Удивительно, что до сих пор из небес под предлогом предателя не изгнали. Не зря мы тебя со Стрибогом Вольным звали. Не здешний ты, не Семерым принадлежишь. Ты действительно вольный, как ветер свежий, искру разжигающий, жизнь вдыхающий. Истинну в себе носишь. И истина эта Страх погубить способна, оттого и жизнь твоя на небесах в опасности. — откровенность Симург поселила ещё большую тревогу в и без того взволнованное сердце. Но Божко был решителен, он не боялся. Готов был выстоять. Порой куда легче бороться, чем сидеть слода руки. Симург вновь взором обратилась к Семарглу. Давно они с ним не виделись, но глаза его так и остались добрыми, словно и не расставались никогда. Не суждено ей семью обрести, привыкла она с этой горечью жить и дальше жить не в нову будет. — Сын мой, я рада, что ты счастье смог обрести, что с возлюбленной под одним кровом живешь, что детей от неё воспитываешь. Меня этого счастья лишили, бремя на плечи вечное повесили: народ в Тааме пламенем греть, да путь им освещать. Но раз уж смысла мне жить здесь больше не осталось, раз уж ты возвращаться ко мне не хочешь, то и я более задерживаться в Тааме не стану. Не мой это долг оберегать ваши создания. Пора и мне пожить для себя.