— Порядок, не боись, — успокоил он его, — Моргена решила остаться у озера, искупаться, просила нас не беспокоить её хотя бы полчаса. Вижу, дела у вас здесь неплохо сложились, да Святовит? Скольких ты сегодня уложил? Я два десятка!
— Не считал, друг мой, если интересно - пройдись посчитай. Мои - те, что больше крови пустили и с мясом наружу. Божко аккуратно убивает.
Семаргл считать не захотел, присел на то же место, где только что сидел Божко, откинулся назад, облокотившись на свои руки, взглянул на заполненное облаками поднявшейся пыли от вечных сражений на этой земле, бурое небо над головой. Что-то внутри его взвыло болью в груди, заставив глубоко вдохнуть и скорее оторвать глаза от печальной картины, и он снова опустил взгляд к своим друзьям. Понял, что и они разделяют его чувства.
— Куда не гляди, а места прекраснее нашего дома, все равно не найти. Ну, что это за небо? Ни солнышка, ни звездочки, — проворчал Семаргл, затем мечтательно выдохнул, — Эх, вот вернусь я к своей Лёлюшке, да с неделю из дому с ней выходить не буду – так по ней соскучился!
— Ещё бы не скучал. Поди, уж третье лето не вместе, — заметил Святовит и тоже присел рядом с Семарглом, недолго думая, и Божко присоединился к ним. Раз уж Моргена сказала не беспокоить, то ослушиваться её не стоит, — Я по Боримиру тоскую, — выдохнул Святовит, мысленно вернувшись в прошлое. Перед глазами всплыл образ златовласого малыша, который смотрел на него своими синими, отчего-то казавшимися мудрыми, глазами, — Он был размером с мой кулак, когда я уходил. Интересно в кого он уже вырос? Надеюсь, в меня!
— А кто его мать, ты так никому и не признался, Святовит. Что за баба лютая заставила твоё сердце забиться любви ради?
— Да какая там любовь... — отмахнулся Святовит, невольно вспомнив праздник в честь очередной его победы. Было много танцев, игр, песен, вина и женщин. В тот вечер и был зачат Боримир, которого Святовит полюбил всей нежностью своего сердца. Много женщин, смотрели на могучего Святовита с восхищением и благоговением. Свободой и храбростью своей он покорял людские сердца. — Войны моя страсть и только!
В его собственной душе было место только для малыша Боримира, его плоти и его крови. Он взрастит из него такого могучего воина, какого свет никогда не видывал, народы будут слагать о нем легенды и передавать из уст в уста, его имя навеки увековечится в бесконечном бытие созданий всех семи миров. Так и будет. Он знал.
— Ему уже три года от роду, — произнес, задумавшись Божко, — Должно быть, меч в руках держать уже может. Вернешься - начнешь его учить.
— Да! — произнес Святовит довольно. Он давно уже мечтал об этом.
— Эх, а я вот, даже не знаю, чему своих учить, — сказал Семаргл и чуть приспустил ремни на поясе, что мешали свободно сидеть, — Моя сила с Рароге, им я и славен.
Рарог, прежде служивший верным спутником матери Семаргла, Богини Симург, теперь служил для её сына. Рарог был свирепым, но верным хищником, другом и соратником, с широкими крыльями на спине, телом огромного пса и головой орла. Весь он состоял из вечно полыхающего огня и появлялся по первому зову Семаргла
— Ты прекрасно работаешь с деревом - научишь их вырезать себе игрушки, — сказал Божко. Семарглу приятно было слышать о своих достоинствах.
— Так и в обличии пса бороться уметь надо, — заметил Святовит, — Они уже превращаются в щенков?
— Частично умели, когда я уходил. Полностью сил и ума не хватало, — ответил, пожав плечами Семаргл, и продолжил, улыбаясь, — Кострома, порой бывало, просыпалась полуобращенной с лапками или ушками. Рыжая, как матушка моя.
Семаргл и сам был рыжим, высоким и статным мужчиной, только товарищи воздержались это комментировать.
— Почему?
— Почему такой просыпалась? А кто его знает? Может сон какой приснился, переволновалась, и вот. Но выглядело это забавно. Скучаю я по ним, други. По женушке, по деткам своим, Костромушке и Купале. Подросли наверное...