Как она могла убить невинного ребенка? Как она может сотворить что-то настолько ужасное и стоять сейчас перед ним на коленях и не сопротивляться? Почему она не борется с ним? Почему не дает ему повода замахнуться со всем отчаянием и отомстить за Подагу?
Как она только может быть настолько беспощадной?!
Сердце и разум разрывали Стрибога на части. Он не сдержал своих слез когда перед глазами всплыл образ его светлого младшего сына. Подага улыбался и бежал к нему в объятия, незамечая злую черную тень, что догоняла его. Стрибог бросился к сыну навстречу, но ему не хватило всего лишь мига, чтобы успеть спасти его. Тень забрала его. Стрибог слышал отчаянный крик Подаги, и видел насмешливый взгляд синих глаз из той черной темноты. Видения повторялись вновь и вновь и только в одном он увидел для себя спасение от мучений.
Это и избавило Стрибога от всех сомнений. Он решился закончить все раз и навсегда. Он сделал шаг к стоящей на коленях Богине, хотел силой поднять её на ноги и сломать ей хрупкую шею, но не успел: Боги, которых так ждала Параскева, наконец-то прибыли и остановили его.
— Стрибог! — окликнул его Прабог. — Прекрати, давай поговорим!
Ветренной Бог замер на месте с протянутой рукой, чуть согнувшийся. Во всех этих страданиях он и забыл, что у него есть друзья.
— Стрибог, не делай глупостей, — продолжил Прабог уже спокойнее, тише, не двигаясь с места. Стрибог оглянулся, медленно выпрямился. И лишь тогда Прабог продолжил: — Родовы законы запрещают убивать ближних. Ты лучше меня знаешь, чем чревато его нарушение.
Позади него стоял Святовит, а поодаль от них - Ругевит, следом за ними пришедший, и теперь незнающий, что ему делать, у кого укрытия искать, если Стрибог вдруг узнает, кто сразил его сына.
— Родовы законы говоришь? Почему о них забыли, когда дело коснулось моих детей? В чем провинился мой маленький Подага, Прабог?!
Прабог не найдя слов для его утешения сделал шаг к своему товарищу и порывисто обнял его, всем сердцем чувствуя боль за его утрату. Немыслимо было даже думать о том, что подобное могло произойти в светлых небесах. Прабог был свято верен Роду, так же как и его сын Божко. Казалось, что зло существует, но не в его доме, не здесь. Оно за пределами небес, оно глубоко зарыто под землей и выслано в те дали, которых не видно даже за горизонтом. Зло не может существовать в этом мире, пусть даже если брат Прове утверждает обратное, пусть даже строит догадки о скорой кончине правления Великих семерых. Этого не может быть. Такое не может произойти.
Но что в таком случае убило его ребенка? И как теперь с этим бороться?
— Все, кто к этому причастен, будет наказан, — сказал Прабог. — Даю тебе слово, друг.
Вокруг собрался, кажется, весь народ небес и наблюдал за тем, что происходит. Криксы и Ночницы тут же сбежались вокруг своей повелительницы Параскевы и принялись лечить её раны, закрыв собой от грозного Стрибога.
Прабог отстранился от друга, бросил взгляд на собравшихся и приказал:
— Бросьте её в подземелье.
— Прабог! — воскликнула Параскева, пытаясь возразить ему, но строгий глас верховного Бога прогремел так грозно, что все желание спорить пропало, как не бывало.
— Ты будешь сидеть там, пока мы во всем не разберемся! — его глаза пылали огнем и болью от разочарования. Параскева смолкла. Губы её замерли в немой дрожи невысказанных слов. Она смиренно приняла отданный приказ Прабога, поняв, что сопротивления навредят лишь ей самой. Её увели. Ветряной Бог не проводил её взглядом. Он поднял свои глаза к небу, загоняя обратно в глаза свои слезы, и глубоко вдохнул.
— Сообщите Прове и Зибогу о том, что произошло, скажите, что я их жду в своем доме. — продолжил раздавать приказы Прабог. Все посторонние разошлись и они остались одни. Ветряной повелитель все так же стоял смотря на небо, ищя там покой, голубые глаза своего сына, глаза Рода, что покинул этот мир.
— Стрибог, я соболезную твоей утрате, — произнес Святовит, подойдя к своему другу, и обняв его впервые за всю встречу. — Прости, что не смог ничего сделать. Если бы я знал, то сам бы вырвал ей печень.