— Отправляйся к Немизе, к жене своей. Вы должны сейчас быть рядом.
Как вспомнили о ней, так она и явилась. Прибежала что есть мочи к любимому супругу, напуганная его гневом, горем, даже думать боялась о том, что привело его в такое состояние. Хрупкая невысокая женщина, с поникшим взглядом, трясущимися от волнения и страха руками, стояла перед мужчинами и в ужасе смотрела на разрушенный дом колдуньи. Холодное ожидание вестей от мужа извели её рассудок, ослабло сердце. Она знала, что не выдержит вестей, которые принес ей любимый. Темные локоны неаккуратно колыхались под ветром, что ещё не до конца стих, мешая разглядеть лица тех, кто собрался здесь. Прочитать в их глазах хоть что-то, что сможет её утешить.
Она неуверенно перевела взгляд на Стрибога. Немиза не хотела видеть то, что отражалось в его взгляде, не хотела знать, что случилось. Боялась подойти, боялась спросить и услышать ответ. Он подошел к ней сам, не имея права плакать, не имея права злиться, взглянул ей в глубокие черные глаза — лишь так он смог поделиться болью, только так он смог сообщить о настигшем их семью горе.
Глава 14. Волх
Глава четырнадцатая
Волх
Труслив был Волх, жизнь свою любил, но оттого мудрости и хитрости такой набрался, что кажется из любых передряг выбраться мог без труда. Да хоть и трусливый был, но к постоянному страху был привыкший и давно теряться разучился. И сейчас решил, что лучше будет заранее осмотреться, чтобы знать, куда лучше всего спрятаться, чтобы весь разговор было слышно хорошо. Может ему в кафтан для Прабога превратиться? Наденет он его и на сонмище пойдет, а на Волха никто и не подумает. Только в какой? Ему ведь кафтан сначала увидеть надо, чтобы превратиться.
Чтобы на свой вопрос ответ найти, он воробушком обернулся и полетел к дому Прабога и Живы. Только знать не мог, что Прабог друзей своих решил заранее созвать, дабы обсудить с ними как большую беду от небес отвести и как быть с теми, кто решил Родовы законы предать и за властью охоту начать. Как только он стал приближаться к его дому, то увидел Зибога и Прове, направляющихся к Прабогу. У самого порога, на крыльце, их ждал Святовит со светлым Боримиром в своих руках. Три года разлуки с сыном не прошли без следа. Боримир не узнал отца при встрече, спрятался за подолом Живы. Однако родная кровь и умелое общение с ребенком очень быстро сделали свое дело. И вот и дня не прошло, а Боримир уже звал Святовита папой. Только сын мог осветлить темные дни своего отца, только ему Святовиту хотелось улыбаться. И только ради него ему пуще прежнего хотелось скорее избавиться от всех опасностей, нависших над небесами.
Завоеватель не виделся с товарищами три года, но происходивший хаос во владениях семерых, что грозил им войной, омрачил радость встречи. Но как бы то ни было Святовит был рад их видеть. Они коротко обнялись, поприветствовали друг друга и вошли в дом. Боримира он снова доверил Живе, пообещав, что скоро вернется и больше никогда его не покинет.
Сердце Волха, увидев столько великих Богов вместе, ушло в пятки, сбив дыхание. Он не захотел продолжать путь, остановился, присел на ветку ближайшей сосны и начал за домом наблюдать, не решаясь идти или вернуться.
Волх смотрел на старый великий дом. На дом, своими трещинами на сгорбленных от времени стенах, рассказывавшем о давно минувших днях, когда небесами правил Род, а преемником его был Божко и этому никто возражать не смел. Деревья лиственниц, из которых был сложен дом, тысячу раз омытые одождями и вновь обогретые солнечными лучами, покрылись сероватым налетом. Теперь дом казался Волху угольным, будто являл всем небесам сколько боли ему пришлось претерпеть, в стойком, немом молчании храня в себе уют и покой семейного очага. Стены стыдливо прикрывали черноту поверхности густыми свисающими лозами ползучих растений. Мать природа будто пледом укрыла этот дом, закутала в свои объятия, утешая, и, разгоняя одиночество. Лозы тянулись к крыше дома, уже добрались до самой его макушки, цепляясь ветвями за черепицы. Волх знал, что будь на то их воля они бы дотянулись до самого небосвода, обвели бы и облака своими нежными лозами. Но им, как и ему самому, нужно быть здесь, среди людей и Богов, среди зла и добра, среди радостей и обид, среди страха и надежды. Среди ненависти и любви и вечной борьбы за мир и покой. Ничто живое нельзя отделить от земли, что питает его корни, от природы, что защищает его от невзгод и небес, что освещают его путь.