— Возьми себя в руки, — приказал ужасный голос устами Божко. И Стрибог успокоился, обрел ясность ума, хоть ему до сих пор хотелось порвать Моргену в клочья за своих детей. Когда Божко убедился, что им ничто не угрожает, он отпустил друга. Все присутствующие воины украдкой выдохнули, когда жуткая сила, по воле Божко, испарилась в воздухе.
— Важнее всего сейчас - спасти Подагу, — сказал Святовит, нарушая возникшую от страха тишину, — А счеты вы можете свести потом.
Мужчины ожидающе посмотрели на Моргену. Плечи девушки снова покрылись новыми кровоточащие рубцами, благодаря стараниям Стрибога. Она с мольбой посмотрела на Божко, желая, чтобы он вновь избавил её от боли. Но тот словно был не Божко вовсе, показалось Моргене. Во взгляде, пусть и светлом, хлад читался и не первый раз его друзья таким его наблюдали.
— Коль храбрая такая - лечись сама, — бросил он ей. Не жалел он её, сама в своих бедах была виновата, так ещё и чужих с собой тянуть не стеснялась. Благо раны на плечах были не серьезные. Потерпит - одумается, может.
Потребовались несколько мгновений, чтобы Божко излечил свое тело после атаки Стрибога, а тем временем, Семаргл пытался разобраться в том, что произошло и как теперь быть.
— Как ты их туда отправила? Через Межмирье? — поинтересовался он.
— Нет, проход открыла, — ответила она и тяжело, оперевшись одной рукой о землю, другой аккуратно высыпала из маленькой кожаной сумки, что висела у неё на поясе, все содержимое. Колбочки с зельями разных цветов и запахов, шумно звякнув, упали на мягкий берег. Если Божко лечить отказывается, то придется хотя бы так помочь себе лекарствами. Выбрав желто-зеленый флакончик, она силой разорвала мешающие рукава своей рубахи и вылила содержимое на открытые порезы на плечах. От жгучей боли ей хотелось закричать, но она лишь закусила губу, зажмурила глаза и громко задышала. Семаргл пожалел её, хоть и помочь ей справиться с болью не мог. Он взял рукава одежды Моргены и порвал их в отдельные ленты, чтобы перевязать ей плечи. Девушка от помощи не отказалась.
Божко наблюдал за всем этим свысока и не был рад картине. Обида в нем страшная таилась и злоба на все, что с ним происходит, и он не знал, как с этим быть. В душе хотелось ему облегчить страдания подруги, но не мог он простить того, что и Моргена по своей воле стала частью грязных игр Верховных Богов. Отправила братьев родных на верную погибель, и все ради чего?
А Стрибог, казалось, уже пожалел, что явился сюда и сел поодаль ото всех и пустым взглядом следил за тем, как Моргену снова латают. Подага, младший его сын, в силу своего возраста не был равен своим братьям Посвисту, Провею и Погоде, что и гложило его все время, пока он рос. Слова Моргены, хоть и разозлили его, но вонзились в сердце острым копьем, вызвав ненужные сожаления. И сейчас он не мог выкинуть из головы её навязчивые правдивые слова. Даже то, что его дети сейчас в опасности не давали ему сосредоточиться на мыслях, как им помочь.
— Отлично, — заключил Святовит, когда Семаргл закончить перевязывать Моргену. Его громкий голос вытащил из раздумий Божко и заставил думать о том, как избежать печальных последствий выходки своей подруги, — Открывай. Мы прямо отсюда в четверку и отправимся.
— Погоди, — сказал Божко, — Посвист в Тааме не в меньшей опасности. Симург его наверняка уже заметила.
— Матушка Стрибога терпеть не может, — кивнул Семаргл.
Нет. Симург его любила. Всем сердцем всю свою осознанную жизнь, любила только Стрибога. А ненавидела она его детей, рожденных в браке в Немизой, обычной девчушки, которую Стрибог своими руками превознес до титула Богини и сделал её повелительницей зимних вьюг. Какого было удивление Семаргла, когда она узнал о подробностях прошлого его матери и Стрибога. Странное ощущение от того, что его товарищ, наставник, соратник мог оказаться его отцом, если бы он не встретил свою истинную любовь, долго не покидало Бога дикого огня.
— Нам стоит разделиться, — решил Божко, и, подумав, заявил, — Святовит со Стрибогом отправятся в четверку, а мы с Семарглом в Таам.
— А я? — спросила Моргена.