— Так вы пришли меня утешить?
— Я пришел предложить тебе помощь. — Семаргл хотел возразить, сказать, что и даром ему от него помощь не надобна, но Страх опередил его возмущение и произнес: — Ну, не хмурься на меня. Подумай для начала, а как чего надумаешь – приходи к древу жизни. В дупло кинешь этот уголек. — Страх достал из-за пазухи маленький каменный уголь, протягивать его Семарглу он не стал — знал, что не примет, откажет - положил на стол, чтобы дразнил его, соблазнял. — Там друг мой ждет тебя. Потолкуете, авось подружитесь?
— И чем я тебе обязан буду за такую щедрость?
— Ничем, друг мой, — пожал плечами Страх. Семаргл ему не поверил. — Я буду рад, если ты его примешь. Одиноко ему живется, счастлив будет, коль друг у него такой могучий появится. Да и тебе спокойнее. Помысли, а нам идти уже пора. Пойдем Прове, тебе ещё пир для Славных воинов устраивать...
Они покинули его дом, оставив его наедине со своими мыслями. Страх не соизволил обратиться вновь в кафтан, спустился вместе с Прове с крыльца и показался Леле во всем своем премерзком обличии. Поодаль от неё дети под яблонями в саду играли, как заметили, что Прове из дома их вышел, так тут же подбежать к нему хотели, попрощаться, но Леля деток своих к себе подозвала, к груди прижала и не дала им к Страху прибилизиться.
По нраву было Страху, как Леля его опасалась. Может, оттого он обратно в кафтан и не обратился.
— Будешь и дальше стоять столбом, когда с тобой так вольно обращаются – никакого из тебя правителя не получится, — заметил Страх, шагая следом за Прове. — Ты чуть было не разрыдался перед ним. — засмеялся он. — Начинаю сомневаться, правильно ли я поступил, с тобой объединившись?
— Если что-то не нравится - скатертью дорожка, — буркнул Прове, открыв калитку и выйдя за пределы двора Семаргла.
— Нет. Мне все по нраву, — беззаботно ответил ему Страх, а затем, недолго думая, добавил. — По нраву, что без меня ты никуда. Слабоват ты духом, Прове, зато воли в тебе хоть отбавляй. У Любомора силы и воли побольше будет. И ума у него своего многовато, оттого он мне и не нужен.
— Точнее, ты ему. — усмехнулся Прове, нервно дернув плечами. За короткое время общения с этим мерзким существом он уже привык к его колкостям.
— А какая разница? Погибнет-то в итоге он.
— Семаргл, думаешь, согласится?
— Все верны своим страхам. Просто смотри, что будет дальше, друг мой.
Следующим шагом, они отправились к Прабогу, оттого что чувствовали, как туда сейчас и Божко отправился. И Моргена, и даже Любомор.
И за всеми ними тайком, не смыкая глаз, через зачарованные нити все ещё следила Мокошь.
Глава 18. Трус
Глава восемнадцатая
Трус
Перепутанные мысли бились за первенство над ним. Одни из них все ещё скорбели по другу, а другие повторяли слова Страха, что вдохнул в него самую жестокую иллюзию - надежду. Сердце, преданное Рарогу, боролось за право никогда его не забывать, хранить в себе, а разум, что был вскормлен и взращен на небесах, призывал его идти дальше, не оглядываясь на прошлое, забыть и стать сильнее. Ведь иначе он может снова потерять тех, кого любит.
Он бросил взгляд на лежащий уголек.
Вот оно, спасение и решение всех бед? И двух дней не прошло с тех пор, когда Рарога недры Таама забрали, а он уже задумывается о том, кем бы его заменить? Это цена его преданности? Этого Рарог был достоин?
Но ведь это не настоящая преданность, в него его мать вдохнула, перед тем как отпустить их на небеса. Вот кто действительно любви и памяти достоин. А какие были её последние слова? Живите.
Разве ж можно жить все время о ком-то скорбя?
Разрывали Семаргла думы. Так настрадался он, что на пол опустился прямо там, где стоял и за голову схватился, будто так мог остановить обезумевший поток мыслей. Вдохнул глубоко, а сердце болью отозвалось, слезы на глаза нагоняя.
Леля бросилась к дому, чтобы узнать скорее, зачем Прове сам решил к ним пожаловать, так ещё и Страха с собой взял. Знала бы Леля заранее, что он явится, ни за что его за порог не пустила — прогнала негодника, чтобы не совался к ним. Она запереживала за любимого так, что сердце заколотилось и из груди выпрыгнуть хотело. Будто не муж её в доме ждал, а тело бездыханное. А найдя его сидящим на полу, так и подумалось, что не в себе он, что заколдовал его Страх.