Каждый, как один, чуял, что сегодняшний день вызовет очередную цепь неприятностей.
Цепь, которая зацепит собой судьбы людей не одного мира.
Глава 3. Симург
Глава третья
Симург
В пещере было жарко, сухо, мерзко. Будь Посвист не в серебрянных кандалах, а в обычных медных, боль и неудобство он испытывал отнюдь не меньшие. Для Бога вольного северного ветра сидеть взаперти без возмозности вдохнуть свежего воздуха, размять затекшие руки, ноги и плечи, взглянуть на чистое небо над головой и взлететь — уже было страшной пыткой. Но, словно страданий ему мало, серебро в кандалах ограничивало любое магическое шевеление в теле, отчего создавалось ощущение, будто кровь застыла в жилах, а тело окоченело. Даже обычный выдох давался Посвисту с трудом. Естественно, ведь именно в мощном холодном выдохе и заключалась его способность, а теперь же, он словно живое чучело украшал жаркие каменные стены пещеры, где уже давно обитала Симург. Его глаза отдыхали от яркого света, когда она ненадолго покидала свой дом, или когда его светлые, непослушные, длинные кудри удачно закрывали ему лицо. Пламя её крыльев яркостью, казалось, могло побороться с самим солнцем.
Или же это Посвисту все так опостылело, что такие мысли невольно пробирались в его измученное сознание.
— Водой, хоть бы, поделилась, — прохрипел он, не в силах даже поднять головы. Светлые волосы и сейчас закрыли ему лицо, частями прилипли к вспотевшему невысокому лбу. Мешали, раздражали. Все раздражало. — Я не ел и не пил уже несколько дней.
— Для тебя несмертельно, — бросила Симург. Сейчас она была не в своем животном обличии, что было удивительно, даже для неё самой. Тридцать лет назад, после разлуки со Стрибогом, она закрылась от всего мира обратившись птицей. Перестала существовать в этом мире в виде женщины, словно от себя самой, вместе со Стрибогом отказавшись. И вернулась лишь однажды, снова доверившись судьбе, чтобы родить и вырастить Семаргла. Но и эта радость вскоре окончилась: его отобрали. А Симург снова спрятала горькие слезы за яркими, огненными перьями чудесной птицы.
В этот день она слетала в ближайшую деревню и выпросила у девушек лучшие платья и украшения. Вернулась и, впервые за столь долгое время, вновь обернулась женщиной. Посвист удивился тому, какой необычной красоты она была в человечьем обличии.
В душу закрались восхищение и уважение, заставившие хриплое дыхание застрять в горле. Он сглотнул.
Это её на небесах несчастной ведьмой называют?
Симург бросила на него свой насмешливый взгляд, точно читая его оцепенение. Лишь тогда Посвист пришел в себя и гордо отвел от неё взгляд. Удивился он все на всего. На небесах, ведь, птице-дев не встретишь!
Она усмехнулась, встала поодаль от Посвиста и с упоением, совсем слегка улыбаясь, стала медленно расчесывать вьющиеся подобно вихрю огненно-рыжие волосы до самых колен. Платье её было сплетено из золотых нитей и открывало вид на её плечи, где еле видны переливающиеся желто-оранжевые следы от аккуратно сложенных перьев, которые украшали её птичье тело.
Симург напевала неизвестную мелодию. Посвист не понимал отчего её настроение так сильно переменилось. Ещё утром она была готова разорвать его на части своими крепкими, как сталь, когтями и золотистым клювом, а сейчас вдруг успокоилась. А он ведь, всего лишь, снова предупредил, что с ней сделают верховные Боги, если с ним что случится. Только в последний раз упомянул и своего отца Стрибога, который тоже за ним непременно придет.
Тут-то Симург и стихла. В легенду о том, что его отца что-то с ней могло связывать он никогда не верил. Даже если вся история правдива - это ведь было так давно, какое это теперь может иметь значение? Посвист этого не понимал, да и не хотел понимать – так уж он утомился от всего что с ним происходит. Он должен сейчас брата от глупостей охранять, а не сидеть с ней здесь и ждать, пока его спасут. Какой позор.
Видимо, убедившись в том, что волосы лежат хорошо, Симург зачем-то ушла в глубь пещеры. Сейчас, когда она была женщиной, свет от пламени словно разбрелся по всему её телу и теперь Симург сверкала вся. И отчего-то была очень счастлива. По звукам и играющим теням на стенах пещеры, Посвист мог догадаться: она разделась и, кажется, выбирала себе другое платье.