— Превосходно… — Божко смутно услышал голос Любомора.
Триглав, увидев его, наполнился уверенностью, попытался освободиться, но Алый бог только сильнее его схватил. Силы дочиста покинули Светлого Бога. Божко упал, не ощутив умирающим телом под собой земли. Голова его безвольно повернулась набок, у век не осталось сил сомкнуться. Он увидел, как где-то там, на коленях Живы лежала его дорогая подруга, смотрела на него угасающим взором синих глаз.
— Умница, Моргена, мне даже делать ничего не пришлось. Надеюсь, ты планировала это с самого начала? Если ты пыталась помешать мне таким жалким способом — я в тебе разочарован.
Так странно им было смотреть сейчас друг на друга.
Они были далеко, но глаза их были совсем рядом, как живительный воздух, как родное небо.
Как сама жизнь.
Где-то ощутимо близко и недосягаемо далеко…
Глава 21. Верные страхам
Глава двадцать первая
Верные страхам
Мокошь не знала, сколько времени прошло с тех пор, когда она стала следить за небесами. Она перестала чувствовать голод, не в силах оторваться от зрелища, что ей нити показывали. Мокошь никогда не могла даже представить, что люди могут быть так жестоки.
— Ты должен успеть, — прошептала она, с замершим сердцем, когда Любомор и Триглав вступили в схватку с Прабогом и Моргеной. Одновременно следя за Божко, который бежал к ним на помощь. Чародейка сражалась так доблестно, что сердце Мокошь наполнилось вдохновением и восхищением. Ведь телом она была не больше неё самой, а давала отпор такому чудовищу почти в одиночку! Она мало что знала о Моргене, видела лишь, то, что она была заодно Любомором, за это она уже успела заслужить её неприязнь. Но что-то в ней так сильно переменилось, словно Моргена впервые в жизни по-настоящему задышала и решила поступить так, как велит ей сердце, что Мокошь стала о ней всем сердцем переживать.
Триглав схватил Моргену в свою пасть.
— О, Род мой, нет! — закричала Мокошь. Божко успел, её не съели. Нити судьбы жителей небес были переплетены между собой. Нити Любомора были кроваво-красные, нити Моргены были синие, нити Прабога и Живы были белые, бьющиеся светом доброты. Наверное, судьба Божко тоже должна была быть белой, но сила Рода окрасила его нить во все возможные цвета, что переливались волшебным светом, одной только Мокошь видимыми. Молодая девушка не понимала – она чувствовала, что злобный Любомор хочет лишить Божко этого волшебного цвета, и сердце подсказывало ей, что тогда красок лишиться не только он, но и все семь миров.
— Не подходи к нему! — крикнула Мокошь, надеясь, что нити смогут передать её крик в седьмое небо. Но ничего не сработало. Красная нить судьбы Любомора крепко охватила ослабевшие разноцветные нити Божко.
Повелительница нитей судьбы чувствовала всеобщий конец.
— Нет, не подходи! — вторила она, прикоснувшись к сплетенному изображению Любомора. — Не трогай его! — но Верховный бог его не слышал, он приблизился к Божко и протянул к нему руки, чтобы скорее произнести слова давно выученного заклинания, забрать его силу Рода, что все ещё цеплялась за его тело, и стать новым хозяином Алого Бога. Мокошь охватила ярость, сердце бешено забилось, она схватила лежащий отточенный камушек на столе и перерезала алые нити Любомора, которые охватили светлоокого наследника Рода.
Любомор почувствовал такую ужасную боль, что ему показалось, что ему сердце только что из груди вырвали. Он залился истошным криком, упал на колени перед Божко, схватившись за свою грудь. От боли кровь прилила к глазам, лицо окрасилось в синий, он не мог вдохнуть.
Мокошь удивленно взглянула на согнувшегося ненавистного Любомора, затем на свой маленький камушек, на пальцы, которые только что, невольно изменили судьбу всей вселенной, нервно улыбнулась, не замечая, как слезы катятся по её щекам.
Она спасла вселенную от смерти, но не смогла спасти Божко от дара.
Жизнь покинула тело Божко. Алый бог потерял свою силу, струйки крови окрасились черным и рассыпались прахом под ногами Триглава. Жива, что только пыталась излечить Моргену, почувствовала, что жизнь сына больше не принадлежит этому миру, не веря своим чувствам, с тревогой начала искать глазами сына. Её взор нашел Божко, лежащего на земле обессиленного, смотрящего в её сторону. Дыхание сбилось, кровь хлынула к голове от вида любимого сына. Жива не заметила, как поднялась с места, оставив раненную Моргену и бросилась к сыну, оттолкнула обессиленного от боли Любомора и села над Божко, пыталась поймать его светлый взгляд. Но он больше не мог ей ответить.