И ни у кого не хватило сил и дерзости, чтобы восстать против них. Их было всего трое, возможно, Ирийцы смогли бы с ними справиться, но они даже не попытались ничего предпринять и позволили всему случиться.
Мокошь спрашивали о том, что она натворила, но убитая горем девушка не желала ни с кем разговаривать. Она чуть было не лишилась рассудка, не веря в то, что, просыпаясь утром, она все также продолжает видеть тьму перед собой. Велес, переживавший не меньше неё, тоже молчал о том, что слышал. Молвы о том, что Мокошь подсмотрела, как живут Седьмые небеса, чтобы повторить то же самое в Ирие, люди пустили сами и сами же в них и поверили.
Все остались верны своим страхам.
Никто не оказался исключением.
И Страх завладел их судьбой.
Глава 22. Сила клятвы
Глава двадцать вторая
Сила клятвы
Любовь лишилась чувств в тот же миг, когда Божко лишили жизни. Три дня она мучалась в постели не различая действительность от бреда. Все казалось кошмаром, отныне нигде ей не было покоя. Прия и Карна ухаживали за ней сами еле держась на ногах. Слезы ни на миг не высыхали на глазах, лились ручьем.
Когда она проснулась от очередного сна, где видела его смерть, Любовь хотела было вскочить, но почувствовала такую тяжесть во всем теле, будто её тяжелым камнем прибились к постели, так, что даже пошевелить рукой ей далось с большими усилиями.
Любовь словно очнулась ото сна, когда в голове прозвучали голос Карны, что сообщил ей о том, что Божко больше нет. Словно все эти мысли были вызваны очередным сном, когда Любовь переживала, что любимый с войны целым не вернется. Но сейчас это не сон. Это самая настоящая, безжалостная, холодная явь.
— Нет… — прошептала она в ответ своим мыслям, словно это могло заставить их замолчать. Они не умолкали, напротив, становились громче, чтобы убедить Любовь в своей действительности. Дева вцепилась пальцами за свои волосы, сжала их, ощутив жгучую боль, но никакая боль не способна была заглушить то, что творилось в её измученной душе. Перед её кроватью было окно, сквозь которое в комнату проникал свежий ветер, а солнце светило также безразлично-приветливо, тогда, когда весь её мир был разрушен.
Отчего воздух в этом ненавистном мире не сожжет её тело? Почему все вокруг не превратилось в прах вместе с ним? За что ей нужно жить свою жизнь, что отныне будет наполнена одной только недолью без его светлого лика?
Без него… Как дышать, когда его нет?
Как сметь дышать?
— Нет! Нет! Нет! Пожалуйста, не надо! — кричала она. Боль в душе дала ей сил подняться с места. Рядом не было никого, кто бы мог её остановить, — Карну и Прию вызвал к себе Прове — оттого Любовь, убитая горем, покинула свой дом.
Босиком, в истрепанном, грязном, белом платье, не различая дороги, она направилась к тому самому месту, где Божко не стало. Трудно было его с чем-то перепутать: на месте, где горел Триглав, осталось огромное выжженное поле, кровь Любомора потемнела на изумрудной траве, впиталась в землю. Любовь сердцем почувствовала, где было то место, где душа покинула его тело. Дрожа, она подошла туда, где смятая под его телом трава, уже погибала, высыхала, словно желая навсегда оставить отпечаток на земле, где погиб самый светлый воин Седьмых небес. Любовь знала, что его тела здесь нет. Но хоть бы прядь волос! Хоть бы тень любимого, родного запаха, что злой ветер ещё не успел смести! Хоть что-нибудь, что она могла бы приложить к своей груди…
Она упала на колени и снова громко зарыдала, царапая рукой землю этого несправедливого, ненавистного мира. В груди заныло тупой болью, глаза затуманились слезами, но и этого взора ей хватило, чтобы увидеть, как оставшийся после сражения черный пепел Алого бога, медленно, будто ведомый легким ветерком, собирался в одну кучу. Но ветра не было. Любовь почувствовала слабую магию, что исходила от этого пепла, и в её сердце закралась надежда. Может, в пепле сохранилась его душа? Дева поднялась с места и подошла к пеплу, частички которого, постепенно сцепляясь между собой, обретал человеческую форму. Любовь аккуратно коснулась места, где, как ей казалось, должно было быть его плечо, но слабая форма рассыпалась под её пальцами. Любовь испугалась того, что сделала, заплакала сильнее, просила прощения, веря, что прах её слышит и все понимает. Ей слезы окропили пепел, словно дождь напитал сухую землю, и он, набравшись силы, начал живее собираться в единое целое. Дева быстро смекнула, что нужно делать, и побежала к ручью за водой. Некогда было идти за чашей, оттого она быстро набрала воду в рот и вернулась к пеплу, дала ему напиться. Любовь не ошиблась, он действительно собирался в человека, вот только он мало был похож на Божко, но она этого замечать отказывалась, продолжая поить его водой и слезами до тех пор, пока его тело не сформировалось полностью и не окрепло.