Любовь слепила его заново из пепла и собственных слез.
***
Карну, Желю и Прию вызвали в обитель семерых. Их встретили Прове, Зибог и Страх. Женщины были не в силах вести беседу с ними, Карна и вовсе разрывалась от горя и желания выцарапать глаза собственному отцу за то, что он позволил забрать жизнь её милого брата. Только недавняя беседа с Прией заставляла её все ещё держать себя в руках.
Войдя в зал с высокими золотистыми сводами в полной тишине, они остановились напротив трех богов. Прове занял родов трон, отчего в груди что-то горько воспротивилось. Ему должны были поклониться как главе семи миров, но никто из них делать этого не стал. Лишь Страх мысленно этому возмутился.
— Я вызвал вас сюда, чтобы сообщить о свадьбе. Начинайте готовиться.
— Свадьба? Какая может быть свадьба? Со смерти братца не прошло и недели!
— Свадьба Услада моего и Любавы. — Карна от возмущения открыла было рот, чтобы наговорить отцу, все, что в душе накопилось, но Прия за локоть её крепко схватила, безмолвно советуя ей молчать. Вместо неё заговорила сама:
— Любовь и Бог приносили клятву перед Родом в любви и вечной преданности. Её свадьба с другим человеком невозможна.
— Бога нет. Значит, и клятва силы не имеет. Решение уже принято.
— Позволь мне хотя бы поговорить с ней.
— Можешь говорить весь следующий месяц. Свадьба будет в середине лета. Услад уважает скорбь своей невесты и попросил не торопиться. — ответом его словам было тяжелое молчание. Жалость к своей сестрице, заставили Карну пустить слезу. Но Прове заговорил снова, и всю жалость затмила горечь за собственную судьбу. — Карна и ты вскоре выйдешь замуж.
— Что?!
— Великий бог, один из семерых, Зибог, будет твоим мужем. Уверен, ваш союз будет полным счастья и любви.
— Отец!
— Я все сказал!
Прове не нравилось то, как Карна была близка с Божко и Любовью. Страх нашептывал ему, что его дочь однажды предаст его и станет причиной его краха. Разумно будет, если он отправит её прочь к зибоговским горам, подальше от себя. Брак успокоит её, подарит счастье, любовь. Она забудет печали и когда-нибудь поймет отца.
А обязанности Карны Прове поручил младшей своей дочери Желе, которая всегда была к нему ласкова и добра. Она-то его осуждать и ослушиваться не будет.
Карна невольно взглянула на Зибога, что сидел по левую руку от Прове. Он даже не соизволил обратить на неё свой тяжелый, грозный взгляд. Даже притворяться не стал, что она ему небезразлична. Как холоден он был, как страшен! Такой же, как и его отчужденные, высокие, снежные горы. Она ведь от тоски пропадет! Погибнет от холода его голубых глаз раньше, чем от снежных вьюг в его горах!
Как отец может поступать так с ней? Как можно!
Карна в слезах выбежала из обители, недослушав, как отец отдает распоряжения Желе, объясняя, как ей нужно следить за протеканием жизни в семи мирах. Она не знала, с кем поделиться горем. Направилась туда, куда сердце от страха просилось больше всего. В место, где в последний раз видели Божко. Карна увидела Любовь, прижавшуюся к чему-то черному, и горько плакавшую. Девушка удивилась, не ожидав её здесь застать, но от вида её, слезы большим градом полились по её щекам. Карна прибежала к ней, обняла за плечи.
— Сестрица, за что же нам все это? — спрашивала она. Любовь её не слушала, гладила собравшегося из праха человека по лицу и продолжала плакать. — Кто это? — спросила Карна, приглядевшись к его лицу. Любовь слегка убрала руки, чтобы дать его разглядеть. — Это братец? — от радости сердце вздрогнуло, она прильнула к нему, чтобы услышать, дышит ли он. Но признаков жизни не было.
— Я не знаю, Карнушка… Он появился из праха Алого Бога.