— Сила Рода не могла пропасть без следа… — вдруг осенило Карну. Верно ведь, Алый бог частичка души самого Рода, его не убить, ему не навредить! — Сестрица, спрятать его надобно, пока и до него Страх не добрался!
— Где? — спросила Любовь беспомощно. Карна впервые видела ей такой. Это Любовь её все время наставляла, всегда знала, как быть, а сейчас совсем потерялась бедная.
— Не знаю… — Как же спрятать человека, кого все небеса боялись? Как же защитить того, от кого защиты ждали? Карна с болью в груди вспомнила, для чего сюда пришла, как сердце сюда просилось, словно знало, где его спасение. — Тебя с Усладом посватать хотят.
— Что? — в голосе сестрицы не было ни страха, ни изумления. Она и правда не расслышала, не поняла.
— Прия сказала, что ты с братцом клятвой связана, а отец на это заявил, что Бога больше нет, так и клятва больше силы не имеет. Но если это часть души моего братца… Может, он тебя спасет? — спросила Карна, с надеждой посмотрев на черного человека. — Может, хоть ты от беды спасешься?
— От какой беды?
— Отец мой хочет, чтобы ты за брата моего вышла, Услада, — повторила Карна, с тревогой взглянув на сестру. Любовь смотрела на черного человека, не была здесь, пропала. — Ты меня слышишь?
— Забери мою душу… — прошептала Любовь. — Забери мою, если тебе нужен новый дом… Хоть так я буду с тобой едина… — Она поцеловала его в шероховатые губы, пепел остался на её устах. Любовь помнила его губы. Они были не такие твердые, не такие безжизненные и каменные. Слезы вновь покатились по её щекам, она аккуратно подняла тело, уложила к себе на колени и снова зарыдала.
— Сестрица, — позвала её Карна, сильнее крепче. — Надо спрятать его. Надо позвать Бояна, пусть он заберет его в свои горы, пусть запрячет его в пещере. Может силы к нему вернуться со временем? И тебя мы тоже спрячем, чтобы не добрались до тебя руки моего безумного отца.
— Не будет никакой свадьбы, — решительно произнесла Любовь не своим голосом, вдруг перестав плакать. От её тела вдруг начал исходить свет. Свет любви и верности. — Если от Божко остался пепел, я буду верна его пеплу! Если от него остался только след на смятой траве, я буду верна этому следу! — ветер поднялся от силы её, такой, что Карна затряслась то ли от страха, то ли от холода. — Если же от него, кроме памяти моей о нем, ничего не останется, я буду верна этой памяти! И пусть попробуют ко мне приблизиться! Пусть осмелятся!
Силу эту невероятную, почуяли в обители. От напряжения Страх и Прове встали с мест, посмотрев в ту сторону, откуда эта сила шла. Они встревожились, вспомнив о том, что совсем недавно там велась борьба, и одновременно подумали о самом страшном, что могло сейчас произойти.
Неужели Божко вернулся?
Не промолвив ни слова Страх отправился туда, за ним, опомнившись, последовал и Прове, Зибог от любопытства тоже не удержался на месте. Любовь и Карна не успели ничего предпринять, Боги уже заметили черного безжизненного человека, лежащего на коленях девушки. Опыт и сила дали им понять, почувствовать еле живую магию в этом человеке, и магия эта, напомнила им Рода.
— Кто это? — спросил Страх, больше всего взволнованный увиденным.
— Сила Рода, — бесстрашно ответила Любовь. Страх дернул щекой от неприятно кольнувшей смелости. — Я не дам вам решать мою судьбу, мерзкие предатели. Убейте меня, если сможете, но клятву я свою не нарушу! — Любовь прижалась телом к человеку, словно закрывая его собой от опасности. Оскорбление Верховный никогда ещё не оставалось безнаказанным, но не до этого им сейчас было. От Черного человека исходила доселе незнакомая им жизнь. Любовь была ещё слаба и неопытна, чтобы почувствовать её, она защищала его только благодаря своей безграничной преданности.
— Это от Алого Бога осталось? — догадался Зибог. Услышав голос своего ужасного, новоиспеченного жениха Карна вздрогнула, ей захотелось спрятаться за спиной своей сестры, что так неожиданно силой светиться стала.
— И что с того? — спросила Любовь. Её дерзость говорила им, что сейчас она готова на все, чтобы защитить себя и того, кого она грудью своей прикрывает.
— Божко владел Алым Богом, когда вы клятву верности Роду приносили?
Прове смекнул, к чему клонит Зибог, недовольно нахмурил брови и сжал губы от досады.
— Владел, — ответила Любовь. Голос её чуть смягчился, когда она увидела, как Прове от злости побледнел.