— Желя, отчего ты плачешь? — встревожилась Карна, прибежав к сестрице. Девушка с опасением взглянула на Зибога. Это он её расстроил? Желя не ответила ей, почему-то счастливо улыбаясь сквозь слезы.
— Нашла себе жениха? — спросил Зибог, отвлекая Карну от сестры. Нашла? Он знал, что у неё никого нет? От её недоуменного лица, ухмылка растянулась по его щекам. Карна вспыхнула от злости, но слов, чтобы ответить ему, она не нашла. А ведь и правда не нашла…И правда никому не нужной оказалась Богиня. — С рассветом за тобой приду. Много с собой не бери. В горах твои безделушки ни к чему.
И он покинул их дом, напоследок улыбнувшись маленькой Желе. Желя от счастья снова заулыбалась, а сестра её совсем её не понимала.
— Я бы тоже хотела с дядюшкой Зибогом в горы от этих мест сбежать, — выдохнула Желя, удивив Карну. — Он сказал, что я очень сильная, представляешь? Я! — Желя глупо посмотрела на свои тонкие ручонки, на маленькие девичьи ножки. И где в этом тельце сила? Где он её разглядел?
— Может, ты за него, в таком случае, выйдешь? — отрезала Карна.
Какая сестрица, все-таки, глупая! Как можно хотеть жить с этим старым холодным человеком вдали от родных земель? Говорит, не думая, полоумная!
Карна без сил упала на мягкое ложе перед алтарем, где она следила за жизнью и смертью в мирах, а теперь навсегда оставит своё занятие, оставит этот дом, больше никогда не увидит своих друзей. Девушка от горя закрыла лицо руками и снова разрыдалась. Желя почувствовала в голосе сестры злость, увидела её слезы, и смекнула, что не до неё ей сейчас было.
— Он тебе совсем-совсем не нравится? — спросила она, присев рядом с сестрой.
— Кому может нравиться этот мужчина? У него не душа, а глыба льда! Что ни слово – так игла в самое сердце!
— Он что-то гадкое тебе сказал? — удивилась Желя. Карна не ответила ей. Не нашла чем ответить. Желя ответа не дождалась и проговорила: — Мне так боязно принимать все обязанности скорби, Карна. Я же совсем ещё не готова, и помочь мне некому будет, как я без тебя? За что папа с нами так обошелся? — Карне вдруг жаль стало сестрицу, она хотела найти слова, чтобы поддержать её, как только сама успокоится и перестанет плакать, но следующей речью, Желя дала ей знать, что утешать её не нужно. Что её уже утешили. — Но дядюшка Зибог сказал, что я очень сильная, сказал, что мне и помощь ничья не нужна! Сказал, что я справлюсь и стану лучшей Богиней скорби! Представляешь, сестрица? А я ведь и слов таких никогда не слышала…
— Врет он все! Как можно ему верить?
— Что врет? Ты думаешь, несильная я?
— Он тебя задобрить хочет, не верь ему!
— Зачем это ему? — удивлялась Желя.
— Откуда он может знать, кто сильный, а кто нет? Откуда он может знать, что случится? Он ведь кроме гор своих больше ничего не видел!
— А ты откуда можешь знать, что он врет? Ты ведь тоже его никогда не видела!
— Глупая ты, Желя! Маленькая ещё – ничего не понимаешь!
— Сама ты глупая! А Зибог хороший! — Желя снова заплакала от досады. Только ведь хорошо было на душе, а Карна все, как всегда, испоганила!
Так и провели ночь две сестры, то плача, то ругаясь и мирясь.
Сна не было.
Карна достала из сундука белоснежное платье, надела, глянула на себя в зеркале. Не такой она себя представляла в день свадьбы. Она мечтала, что это будет самый счастливый день в её жизни. И что теперь? Она выходит замуж тогда, когда скорбеть по братушке должна. Как она может так оскорбить память о Божко этим белым платьем женского счастья? Все правильно. Не может. Она Богиня Скорби, ею она и останется. Не будет у неё этого счастливого дня. В слезах она свою недоль встретит, в слезах её и проведет. Вместо белого платья она приготовила своё самое что ни на есть, черное платье и черным платком себе лицо прикрыла. Именно так она должна давать ему клятву верности, пусть видит, как плохо ей от него.
А белое платье она с собой заберет, пусть напоминает, чего он её лишил. Какой несчастной её сделал.
Тихий голос сердца, которое надеялось, что правду говорили Любовь и Желя, она яростно заглушала неверием и жалостью к своей судьбе.
***
С рассветом он за ней зашел. Зибог и забыл о том, что на свадьбу девки в белые платья наряжаются. Вспомнил только тогда, когда Карну увидел, и то потому, что она зачем-то лицо платком закрыла. Так бы он её черное платье от других её нарядов ни за что бы не отличил.