— Что это ей вздумалось? — удивленно спросил Зибог у Жели, которая первой побежала его встречать.
— Она считает тебя ужасным человеком, поэтому нарядилась в черный цвет скорби, а не в белый счастья.
Зибог вскинул брови. Как реагировать на это, он не имел понятия. Мужчина невольно взглянул, во что был одет сам.
Да в то же, что и вчера.
Сегодня же его свадьба. Хоть бы бороду причесал, что ли…
— Ты готова? — спросил он у Карны, что стояла у крыльца и отчего-то идти к нему не хотела. — Нас ждут в обители. — добавил он, надеясь, что она сдвинется с места.
— Дядюшка Зибог, ты должен её проводить до обители, взяв за руку, вот так. — маленькая Желя мягко взяла его за руку и прошла вперед, ведя его к сестре. Он ведь тысячу раз видел, как проводятся свадьбы, почему он обо всем этом вдруг позабыл?
Все потому, что в отличие от Карны, он ещё не понимал, что спустя полторы тысячи лет жизни он наконец-то женится. Из-за неожиданного решения Прове и необходимости скорого отбытия Зибог воспринимал этот день, как и все остальные бесчисленные дни в прошлом, и не понимал, что с этой девушкой, его жизнь полностью переменится.
Не успел понять, не успел подготовиться.
И только сейчас, когда Желя, держа его за руку, приближалась к заплаканной Карне, Зибог понемногу начал это осознавать и даже немного заволновался. Но этого, конечно, никто не заметил.
Он протянул ей руку. Карна взглянула на его огромную ладонь, и сдержала дрожь в теле. Сейчас она впервые прикоснется к нему. Он прикоснется к ней, он всю жизнь будет касаться её. От страха сжалось сердце, по телу пробежались ненавистные мурашки. Как хорошо, что они сегодня отправляются в путь- дорогу, значит, и брачная ночь будет не сегодня.
Она положила свою ладонь на его и спустилась мелкими шажками по лестнице. Желя последовала за ними, поправляя подол своей сестрицы. По пути к ним присоединились жители небес, скрашивая их путь до обители поздравлениями и пожеланиями бесконечного счастья. Недоумение о её черном платье они скрыли, понимая её печаль о своем брате. Каждый из них ещё скорбел по Божко.
Все родные и друзья Карны ждали её в обители. Они отвечали людям сдержанными кивками, не показывая, как от волнения их ладони вспотели и стали неприятно соскальзывать, но отпускать друг друга ни в коем случае было нельзя, так велели обычаи. Оттого они сжали руки крепче. Когда Карна ощутила с какой силой и бережностью он сжал её ладонь, в её душе что-то переменилось, отчего она невольно подняла на него глаза. Зибог на взгляд её не ответил, продолжая идти.
Пропала Карнушка. Не полюбят они друг друга никогда. Всегда он с ней так холоден будет и замерзнет она однажды под его взглядом. Навсегда в камень превратится, что ни подарить никому любовь не сможет, ни принять…
Зибог недоумевал, как может человек быть таким хрупким. Пусть и девушкой была Карна, но эта маленькая вверенная ему ладонь, размером в два его пальца, ничего, кроме опасения, не вызывала. Она же сломает себе все, если о камень споткнется. А камней в горах было много. Да что там камни! Он ведь и сам её раздавить может, если по привычке ночью набок перевернется! Нужно кровать больше сделать, чтобы подальше от неё лежать, и владения в порядок привести, чтобы не убилась раньше времени.
Вот же ж…
Прибавили бед на голову, словно мало ему их было. Как знал, не хотелось ему сюда идти. Жаль ему было Божко, хороший был юнец, и Карна, по нему слезы лившая, яростно за его жизнь боровшаяся, оттого ему и приглянулась. Только Зибог и помыслить не мог, что Страх это так точно приметит и тут же в своих целях использует. Он был не прочь завести себе жену, но и не расстроился бы, если не получилось. Зибог к одиночеству привыкший был, к чему ему компания?
Да к тому же такая хрупкая…
Он невольно снова подумал о том, как ему придется для неё тропы расчищать, от валунов избавляться, что часто с вершин падают и расшибить его пытаются, дом свой под неё менять, и недовольно выдохнул.
Карна заметила его недовольство, все близко к сердцу приняла и снова заплакала.
Не рад он свадьбе.
Не любит он её и никогда не полюбит.
Так они и добрались до обители: Карна с заплаканным лицом, в черном траурном платье и необычайно хмурый Зибог.