Так и случилось.
Простым бродягам, что путешествуют по Межмирью, чтобы найти врата в соседние миры, это чу́дное пространство никогда не раскрывало своих секретов, лишь пугало, путало их сознание, сбивало с пути иллюзиями, морило голодом и выкидывало обратно в его родной мир, чтобы тот даже носа в эти земли больше не совал. Однако ради спасения Божко Межмирье будто перешагнуло через свои нерушимые правила и решило его спасти. От врат седьмых небес, на своей широкой спине забрал его большой черный Кот-баюн и привел к болоту, дорогу куда только он знавшему. Там он передал его тело красавицам-бродницам, что с нетерпением ждали его. Так хотели увидеть, какое же оно, существо, которого великое Межмирье решило спасти, и всех межмирьевых владык ради него объединило.
Над болотом тонким слоем туман парил, в тумане десяток бледно-красных, зеленых и синих блуждающих огней словно звезды сверкали. Вокруг болота густые кустарнички багульника и морошки под старыми плакучими ивами росли. На одну из этих ив кот-баюн взобрался и вальяжно растянулся, точа стальные когти об ивову кору. Божко у берегов болота под этими ивами положили и ждать стали ту, кто помочь ему сможет, если, конечно, съесть не захочет больше.
— До чего же красив, — выдохнула девица-бродница, потянувшись к светлым прядям его волос.
— Кликуша! — крикнули чертята-курдуши, вдруг выскочив из кустов, и, до чертиков бродниц напугав. — Кликуша он!
— Заразишься! — крикнул второй чертенок. Бродница испуганно отскочила с места подальше, жалобно смотря на молодца.
— Правда ли это, курдуши? Не похож он на кликушу, — удивилась вторая бродница, но все равно от юноши подальше отошла.
— И жара ведь нет, видно по нему, — самая смелая из них, даже ко лбу прикоснулась, дабы теплоту тела проверить. — Откуда вам знать, негодники? Снова шутить вздумали?! Ах, я ж вам сейчас задам! — грозная бродница взяла в руку полено и замахнулась на чертят, отчего они тут же разбежались обратно по кустам.
— А ну, прочь от моих чертят! Не для того я растила их, чтоб ты с поленом на них бросалась, Ржава! — крикнула скрипучим голосом старушка богинка, что уже прибыла на место, куда Межмирье её направило. Её-то бродницы и ждали: старую злобную бабу, что бедных путников Межмирья пугает и ест.
— Сама ты ржава! Слава меня зовут, карга старая! — возмутилась самая смелая их бродниц. Младшие сестры подбежали к Славе и за спиной её встали.
— Начхать! — скрипнула горбатая богинка, с синей, как у мертвеца кожей, огромным скрюченным носом, покрытым бородавками. Нижняя челюсть старухи выпирала вперед, гнилые зубы из-под губ показывались, на макушке её не было волос, зато по бокам седые ещё остались и до самых пят отросли. На ней было старое потрепанное платье, связанное их волос и шерсти разных существ, которых она когда-то в печи своей зажарила. Богинка бросила на землю свой старый мешок, который подмышкой все это время держала и начала к Божко подходить. Но девицы-бродницы совсем не хотели её к красавцу подпускать, зная, как она любит такими полакомиться.
— А ну, брысь отсюда!
Но что же делать, если в Межмирье карга-богинка лучшая целительница? Да и не пойдет же она против Межмирья, дома своего?
Слава, Нрава и Здрава – сестра бродницы, не хотя, все же расступились перед богинкой, но внимательного взора своего от неё не оторвали. Девицы-бродницы отличались друг от друга только ростом, близнецами они на свет родились и красотой своей нечаянно путников с ума сводили. Красавицами они были: платья из водорослей прикрывали лишь самые стыдливые места, глаза изумрудом сверкали, волосы по коленам прелестным блеском поражали, ручки, ножки тонкие, кожа бледно-зеленая, как водица в озере.
Богинка присела рядом с телом Божко, скрипя суставами, хрипло и тяжело дыша.
— Мясистый, — проговорила Богинка, пройдясь кривыми пальцами по крепкой груди Божко. А как до живота дошла, так тут же противно губу верхнюю синим языком облизнула. — Ах, какая у тебя должна быть печень вкусная…
— Язва! — воскликнули три бродницы одновременно, хотели было оттолкнуть богинку и телом Божко прикрыть, но карга заговорила:
— Знаю-знаю… — она тяжело откинулась руками назад, вытянула ноги и тяжело вздохнула, глядя на свой огромный переполненный живот. — Есть нельзя, хозяин уже сказал… Оттого я поплотнее сегодня покушала... — блаженно улыбаясь, Язва погладила свой живот. Бродницы сморщились, представив, чем она могла сегодня так сытно подкрепиться. — Ну-с, начнем, пока не переварилось… Курдуши выходите из кустов!