Съедаемая горем женщина подошла к расписанной цветами стойке и тихим безжизненным голосом попросила:
- Илечка, милая, собери нам букет из самых красивых цветов и небольшой венок...
Горькие слезы душили безутешную женщину. Ее дрожащие пальцы сминали мокрый от слез платок. По моему приглашению чета Эдэтей присела за небольшой столик для гостей. В шкафчике под стойкой находился небольшой чайный сервиз, который я и достала. В небольшие чашки я налила заранее приготовленный отвар из ромашки и зверобоя. Приятный аромат травяного чая разлетелся по всей лавке, немного успокаивая. Посетители пили чай, мессир Эдэтей успокаивал жену, а я принялась за работу. Белые хризантемы и белые каллы казались мне идеальным решением. К ним я решила еще добавить пару цветков мака. После небольшой букет был завернут в желтую сизаль и перевязан фиолетовой лентой - цвета траура в нашем государстве. Венок я захотела сделать из белых нарциссов и вплести туда еще и жемчужный бисер. Все выбранные мною цветы очень нравились несчастному Джандару. Немного успокоившаяся семья забрала букет и венок. Пожелав мне удачного дня, мессир Эдэтей повел плачущую жену на кладбище.
Постепенно цветочная лавка наполнялась сраженными горем людьми. За час я сбилась с ног, собираю букеты. И боюсь, что на всех посетителей цветов не хватит.
Вернувшись, мадам Оливия застала довольно унылую картину: все посетители, включая продавца (меня), ходили по цветочной лавке с бледными лицами и опущенными головами. На вопрос: "Что случилось?" все смотрели на нее и тут же отводили глаза. Недоуменный взгляд на меня и кровь снова отхлынула от моего лица. Даже воспоминания о произошедшем ужасе вызывала первобытный страх. Сейчас даже глаза поднимать было страшно - казалось, что из ближайшей тени на тебя смотрит пара красных глаз. На ватных ногах я подошла к мадам, чтобы забрать мешок новых семян из ее рук. Цепкие пальцы мадам Оливии обхватили мои дрожащие ладони. Немой вопрос застыл в ее глазах. Еле-еле размыкая бледные губы, я сдавленно прошептала:
- Это было ужасно...
Мне показалось или кого-то стошнило? Так и есть! Мессир Белдрок всегда был человеком впечатлительным, и бедному старику не повезло видеть всю ту ужасную картину с первых рядов. На полу вспыхнула пентаграмма, и от следов завтрака ничего не осталось – все-таки бытовая магия давалась мне легко, чему мадам Оливия была несказанно рада - ей не приходилось тратиться на уборщицу.
Когда последний цветок ушел на очередной букет, а количество покупателей все пребывало, мадам Оливия, со свойственной ей прытью, извинялась перед каждым посетителем и раздавала визитные карточки ее подружек-коллег на ближайших улицах. Люди лишь молча кивали головой и также молча выходили.
Когда за последним посетителем закрылась дверь, я свалилась на диван для гостей, без сил. За весь рабочий день мне не удалось присесть. Теперь несчастные ноги гудели, как после многокилометровой пробежки. В мои обессильные ладони была любезно всунута чашка с бодрящим настоем. Сама мадам Оливия расположилась на соседнем кресле с тем же напитком.
Спустя некоторое время хозяйка лавки выудила из меня рассказ о сегодняшнем происшествии. При упоминании Императора мадам Оливию заметно передергивало от отвращения. Когда я затронула тему о произошедшем с его матерью, сердобольная женщина, охая, схватилась за сердце. Я быстро поставила кружку на стол, приложила свои ладони к сердцу женщины, вливая ей целебную магию. Потихоньку боль покидала мадам Оливию. Теперь я ощущала себя еще и виноватой - городской лекарь предупреждал, что очередной инфаркт пожилая женщина может не перенести. А тут такие новости.
- Анэто вирто! - простое заклинание-вестник я отправила городскому лекарю.
В течение часа он должен был прибыть. Я надеюсь. А сама пока поддерживала сердце мадам Оливии целительскими заклинаниями.
Когда моя мана уже готова была выгореть, в лавку, без стука, ворвался сгорбленный старичок в желтой мантии целителя. Его маленькие глаза, как только увидели меня, злобно заблестели за толстыми стеклами очков, неровно сидевшими на крючковатом носу. Небрежно оттолкнув меня от хозяйки лавки, лекарь измерил пульс на едва пульсирующей жилке. Осознание того, что я довела мадам до приступа и не смогла ей помочь, нахлынуло горькой волной. А лекарь колдовал укрепляющие заклинания, и состояние мадам постепенно приходило в норму.
- Мало тебе жертв было в начале осени, - проскрипел лекарь, - так ты хочешь ни в чем неповинную женщину в могилу свести!
И это окончательно выбило меня из колеи.
Лекарь позвал кого-то со двора, и топот многочисленных ног заполонил лавку. Но меня это почему-то никак не интересовало. Даже начинающаясь за окном гроза (хотя на улице было солнечно, а на небе ни облачка) и раскаты грома не привлекли моего внимания. Я, словно оживший мертвец, еле волоча ноги, побрела к себе в комнату. Я не помнила как подималась по лестнице, как открыла дверь, как разделась и вошла в ванну. Все это время я старалась справиться с бурей эмоций в своей душе. А иначе и правда очередного катаклизма не миновать. Непослушными ладонями я обхватила кувшин ледяной воды, приготовленной для таких случаев, и резко выплеснула содержимое сосуда себе на голову. И это помогло мне прийти в себя и привести мысли в порядок. Мокрые волосы неприятно липли к спине, а длинная густая челка полностью закрыла лицо. От сильного порыва ветра окно с грохотом распахнулось и холодная стихия ворвалась в помещение, от чего стало еще холоднее. Судорожный вздох и я укрываюсь халатом.