Смех в аудитории не стих даже после окрика преподавателя. Но я не видела никого: предательские слезы прыснули из глаз.
Я не могла больше слышать этот издевательский смех. Ноги сами понесли меня прочь из аудитории, из академии.
Опомнилась только когда добежала до городского кладбища. Я упала на колени на холодную сырую землю, перед двумя ухоженными могилками. На маленьких каменных надгробиях корявым почерком были выбиты имена: Джоан и Хильда Вастерс.
Я просидела на кладбище очень долгое время, рассказывая родителям о наболевшем.
- Я так устала. Эти взгляды, эти смешки, эти вечные перешептывания у меня за спиной. Преподаватели придираются только ко мне. Даже к тем, кто появляется на парах раз в месяц или учатся хуже всех, не так не так досконально цепляются. С меня же требуют невозможного - эта история Империи, основы метаморфизма, - произнеся последнее слово, я невольно вспомнила произошедшее сегодняшней ночью.
Я была в покоях нашего Императора. Он был так близко, что казалось поддайся чуть вперед и мы бы коснулись губами. Сердце бешено заколотилось, словно пойманная в клетку птица. Я не понимаю, что на меня тогда нашло: почему замерла и смотрела на его лицо, любуясь чертами его жесткого лица? Почему вообще оказалась в той комнате? Неужели это как-то связано с заклинанием из той книги.
Я поправила ладошкой выросший на могилке матери ярко-оранжевый лютик. Повядший цветок, впитав в себя капельку моей магии, ожил прямо на глазах. Маленьких одинокий хрупкий цветок распустил свои лепестки, потянувшись к солнцу.
Я невольно улыбнулась. С помощью магии расцвел этот цветочек, а я гибну из-за этого дара. Сложно назвать даром то, что тебя убивает. Магия для меня скорее проклятие.
- А сегодня ночью я видела ЕГО, - я судорожно вздохнула, - думала он меня убьет. Но Император просто смотрел на меня.
Щеки огнем запылали от воспоминаний в каком виде я предстала перед мужчиной. Что бы сейчас сказала мама, узнай она об этом? Как бы на меня посмотрела после этого?
- Он, наверно, объявит награду за мою голову, - я приложила ладошки к каменным надгробиям, - так что мы скоро свидимся.
Грустно улыбаясь, я поднялась с земли, отряхивая юбку. Попрощавшись с родителями, мне пришлось вернуться в академию, где осталась моя единственная сумка с деньгами и ключами от цветочного магазина.
***
Величественный замок академии встретил меня гулом голосов. Только глухонемой сегодня не обсуждал ночное событие. Я замедлила бег, прислушиваясь к сплетням. Молодые маги громко рассуждали о могучем существе: кто это, откуда появится, как убьет Императора. И все в таком духе.
Особо яро это обсуждали Сильвия и ее подружки. Тряхнув копной светлых волос, девица авторитетно заявила:
- Это должен быть очень светлое и чистое существо, не уступающий нашему Императору по силе, даже превосходящий его магические способности. Он спустится в наш мир на белоснежном крылатом коне, в белых доспехах, со святым мечом в руке. Он рассечет грудь Императору Мрака и достанет его гнилое черное сердце. Сожмет еще трепещущее сердце, и оно лопнет у него в руке. Наше королевство будет свободным, а мы больше не будем рабами этих ужасных демонов.
Кто-то перечитал любовных романов.
Я ловко лавировала между спешащими на последнюю пару адептами. Не знаю, что там на счет всемогущего существа, а белка не убьет Императора Мрака.
С этими мыслями я поднялась на нужный этаж, к кабинету, в котором я оставила свою сумку. Пожилая преподавательница иногда забывала закрывать кабинет. Вот и сейчас я спокойно вошла в пустую аудиторию. Вот только моей сумки под партой не было.
Звук закрываемого замка прозвучал неожиданно. Я резко повернулась на звук, задержав дыхание от испуга. Шагор Кхалио с перебинтованной головой стоял, сложив руки на мощной груди. Позади него стояли двое его друзей. Феоктис Лаврей, высокий щуплый брюнет, на год младше Кхалио, крутил на пальце связку ключей. И Август Сурем - однокурсниц Шагора, чуть ниже своих друзей с черной прядью в светлых волосах и в руках у него болталась моя сумка. И оба являлись представителями нашей аристократии. И у всех троих на меня зуб.
Шагор двинулся на меня, не замечая выставленных мной стульев в качестве преграды - он просто сносил предметы мебели взмахом руки. Подхваченные магией деревянные стулья разбивались о стены. Его лицо было непроницаемо хмурым, а шаги медленными, словно меня загоняли в хорошо расставленную ловушку.