Смотря на прямую, как палка, спину, на недешевое платье и на красиво уложенные волосы, аппетит пропал окончательно. Сама не заметила как руки обхватили кружку чая. Опомнилась, когда горячий напиток обжог горло. Губы сами расплылись в легкой, хитрой улыбке. Хмм, кажется я знаю, как мне попасть в библиотеку. И не было сомнений, что иль Лиадон со своими приживалками сядут за мой стол. Мой план был идеален!
Так и случилось. Только заметив мою скромную фигуру, сокурсницы о чем-то перешептывались и хихикали. И все это стадо пошло к моему столику. Мерзкая улыбочка не слизала с напудренного лица иль Лиадон, когда та картинно воссела напротив меня, как на трон. А ее подружки по бокам. Размешивая ложечкой странный напиток, Сильвия все с той же улыбкой произнесла:
- Мало тебе бывшего ректора, Вастерс? Хочешь и Шагорчика в могилу свести?
- Мм, не понимаю о чем ты, - делая вид, что пью чай, ответила я. Стараясь не смотреть ей в глаза, я упрямо рассматривала свое отражение в коричневой жидкости, от которой еще шел пар.
Со стороны собеседницы послышалось возмущенное фырканье.
- Ты укусила его! - завизжала Сильвия. - Теперь Шагорчик лежит в госпитале и бредит! Ты отравила его!
Я поперхнулась маленьким глотком чая. До чего ж у нее фантазия то больная! А ее подруги молча кивали при каждом слове, прибавляя вес к ее словам. Хорошенько треснув ладошкой по столу, что закончилось ее перекосившейся от боли физиономии, иль Лиадон уверенно заявила:
- Или ты снимаешь любовные чары с моего Шагорчика или я...
- Или ты что? - знаю перебивать не хорошо, но для моего плана нужно было хорошенько ее выбесить. - Держи своего верного песика от меня подальше. Боюсь утонуть в его слюнях.
И я попала в мишень. Сильвия резко встала, опрокидывая стул, и читала заклинания. А в ее руке уже образовался файербол. Медлить я не стала. Я резко выплеснула содержимое кружки на лицо и платье иль Лиадон. Горячий чай потек по ее лицу, смывая с трудом наложенный макияж, испортил платье, и даже залился в глубокое декольте. Ее визг услышали бы во всей учебной части, если бы не прозвеневший звонок. Бли-ин! Я еще и на урок истории становления королевства опоздала!
Визжала Сильвия очень долго. Поэтому на ее крики, как на вой сирены сбежались все преподаватели. Они увидели интересную картину: стоящую меня с тарелкой недоеденного супа (я схватилась за тарелку, когда подружки иль Лиадон тоже наколдовали файерболы, но они все поняли без слов), верещащую Сильвию с некрасивым пятном на платье. Среди преподавателей оказался наш куратор, Салазар Рамондо. Он же и прошипел:
- Вастерс! К ректору!
***
- Какая интересная ситуация получается... - протянул наш рогатый ректор.
На ковре перед ним стояла только я. Пострадавшую сторону отвели в госпиталь. Нет, ее лицо до корочки не обожглось. Наша сирена довизжалась до такой степени, что сорвала голос. А виновницу, то есть меня, чуть ли не пинками погнали в ректорское логово. Гнал меня именно куратор. Он же в красочных подробностях описал произошедшее. И потребовал наказать меня по всей строгости академических правил. После откланялся - у него как раз шло занятие с третьекурсниками.
- Приступим к наказанию, - с довольной улыбкой ректор достал из стола... плетку?!
Весь мой план рухнул в эту минуту. На лице вспыхнул стыдливый румянец, когда я вспомнила, что происходило, когда ректор кого-то наказывал таким способом. Даже вспоминать не хочется! И вообще меня по академическим правилам должны отправить драить академию! Что ж такое-то твориться?!
Видимо на моем лице что-то отразилось, что ректор все-таки убрал назад свое орудие пыток. И долго смотрел в мои глаза.
- Что, - протянул он, - ни разу не наказывали тебя ремнем?
Я активно закивала головой, на что ректор весело рассмеялся. Просто не за что было наказывать: всегда слушалась родителей, яблоки с соседского сада не таскала.
- Может исправим это? Я уверен тебе понравится. Многим плохим девочкам это нравится, - и голос был такой сладкий, что так и хотелось попробовать...
Теперь активно мотаю головой. Инкуб снова ответил смехом. Почесав острыми когтями затылок, демон, со свойственной его виду улыбкой, спросил:
- А какого же ты наказания хочешь, сладкая?