Если девочка мечтала поступить в Токийский Университет, значит, она очень сильно верила в свою головку. А то, что Киёми самолюбива, это Киндаити заметил и сам.
В деле обнаруживались все новые и новые факты.
Неожиданным поворотом для розыска стало появление в день убийства какой-то женщины, приехавшей к Нэдзу, на основании чего Сабухиро создал свою странную детективную историю. Возможно, это вообще не имеет никакого отношения к преступлению. Возможно, это просто какая-то уж совсем безудержная фантазия. Но ведь говорят же, что действительность бывает куда более удивительной, чем литература.
Далее, после вчерашних наблюдений сыщика Миуры неожиданно появился еще один человек, на которого следует обратить внимание — комендант Нэдзу. Пожалуй, необходимо разобраться, что за женщина приходила к нему.
Плюс к тому — художник Мидзусима Кодзо. Возможно, он знал тайну отношений между Дзюнко Судо и Хибики Кескэ — это тоже чрезвычайно серьезное обстоятельство, которое нельзя игнорировать. Ведь в то время, когда Дзюнко и Хибики проводили вместе время в Ёкогаме в гостинице «Ринкайсо», мадам встречалась там с неизвестным мужчиной.
Судо Тацуо говорил Канако, что Мидзусима приехал в Ёкогаму раньше, чем Дзюнко с Хибики. Значит, следил он не за ними. Может, за хозяйкой ателье? А заодно подглядел и тайну Дзюнко?
Но гораздо больше этих фактов удивило всех другое. Оказывается, уже в середине мая, когда в Хинодэ еще почти не было новоселов, там уже сочинялись клеветнические доносы! Причем, и по манере исполнения, и по содержанию эта самая первая анонимка совпадала с той, что спровоцировала Киёми на самоубийство. Правда, стиль письма был совершенно другой.
— Что ж, спасибо вам. Что-нибудь еще?
— Нет, это все, что я хотел сообщить. Возможно, это как-то пригодится вам в расследовании. Потому мы сюда и пришли.
— Окабэ-сэнсэй! — очень серьезно произнес Киндаити Коскэ. — По всей видимости, рассказанное вами даст ключ ко всему расследованию. Огромное спасибо.
— Ну что вы, не за что. Пойдем, Сумико.
На смену ушедшей пары явился Химэно Сабухиро.
— Прошу прощения.
Войдя в мастерскую, Химэно повинно склонил голову и остановился, втянув голову в плечи — ну прямо мальчишка, застигнутый за шалостями!
— Ничего-ничего, садись давай.
— Да.
Он скромно пристроился на стуле, стараясь, чтоб его неуклюжее тело заняло как можно меньше места, и запустив пятерню в шевелюру, заговорил:
— Что я к тому письму отношения не имею, это вам Эно уже говорил, я знаю. Он все точно сказал, мне и в голову бы не пришло такое отправлять. И вообще у меня руки-крюки, я бы такое изобразить никогда не смог.
— Это ладно. Давай о другом — ты ведь по тому убийству очень оригинальные наблюдения сделал.
— Сочинил я это все! Вот неловко как вышло… У меня же нет фактов, я просто как раз такой детектив читал: у трупа лицо серной кислотой облили. Ну мне понравилось, вот я и сочинил сам.
— Хорошо, допустим, что с убийством Судо Тацуо ты нафантазировал. Но вот насчет того, что его тело в озере… Пожалуй, для чистой выдумки это как-то слишком.
— Да нет же, нет, — у Сабухиро от раздражения даже колени затряслись мелкой дрожью. — Киндаити-сэнсэй, вы хоть иногда почитываете детективы?
— Иногда да.
— И разве вы не знаете, что в зарубежных детективах такое встречается — убийство связано с каким-то детским стишком или песенкой?
— Ну это не только в зарубежных детективах, это и на моем опыте было: человека убили, а ключом к преступлению оказалась давняя местная прибаутка для игры в мяч.
— Ух, класс!!! Сэнсэй, выходит, японские преступления куда больше продвинутые, чем я думал!
Что ж, детективомания — дело полезное.
— Вот видите, господин старший инспектор, Киндаити-сэнсэй тоже знает — в зарубежных детективах бывает, что человека в соответствии с сюжетом какого-нибудь стишка. Я и решил сюда чего-нибудь такое приплести. И вспомнил «желудь покатился».
Взлохмаченная шевелюра, ходящие ходуном колени — Сабухиро со всем пылом отстаивал свое литературное творение.
— И все же, Сабухиро-кун, — наклонился к нему Киндаити Коскэ. — Историю с подменой трупа ты придумал, потому что личность убитой не была точно установлена — пусть так. Но вот почему у тебя для подмены выбрана именно та женщина, которая в тот вечер приходила к господину Нэдзу?
— Так это ясно! Здесь больше других подходящих нет, а потом — и Эно, и Юкико про нее рассказывали.
— Только поэтому?
Под настойчивыми вопросами Киндаити Сабухиро-кун смешался и сжался в комок. Он смотрел на сыщика взглядом загнанного зверя. Тодороку и Ямакава непроизвольно напряглись.
— А не потому ли, что ты сам в тот вечер повстречал ее?
Сабухиро молчал. Тодороку и Ямакава посуровели. Тодороку хотел было что-то сказать, но тут…
— Простите меня, Киндаити-сэнсэй. — Сабухиро вцепился руками в край стола. — Прямо в точку. О, самый великий и самый прославленный сыщик Киндаити Коскэ, я посрамлен вашей беспредельной проницательностью!
Он шутовски склонил голову, изображая почтительный поклон, но Киндаити даже не улыбнулся:
— Во сколько это было?
— Я таких деталей не помню.
— В тот вечер ты… — Ямакава принялся судорожно листать свой блокнот. — Ты был с Тамаки у озера. Вы видели, как в девять сорок Итами Дайскэ прошел берегом и поднялся в Хинодэ. Потом в десять двадцать вы ушли оттуда и вернулись домой. Это показания Тамаки.
— Значит, это было позже, то есть примерно в десять тридцать. — Сабухиро напряженно прищурился, стараясь припомнить события. — Понимаете, у меня в тот вечер такое с головой было!
— А в чем дело?
— Ну как же, Эно ведь тогда роль получил! Поэтому я Тамаки проводил, а сам опять на улицу отправился. Хотел Эно вытащить куда-нибудь — все-таки с него причиталось! А его корпус рядом с восемнадцатым, где Нэдзу-сан живет. Я до угла дошел, и тут Нэдзу с той женщиной появились.
— Что же дальше? — Наклонился вперед Тодороку.
— Я как увидел — просто ахнул.
— Почему же?
— Мне в первую секунду показалось, что это хозяйка «Одуванчика». Правда, я сразу понял, что ошибся. Но уж больно мне это запомнилось. Вот и сложилась потом моя история.
— Что, Нэдзу-сан и мадам были в близких отношениях?
— Не знаю… По крайней мере, я их ни разу вместе не видел. Собственно, я еще и поэтому так изумился. Еще подумал — ну, Отян, парень не промах!
— Ты же сразу понял, что это не она!
— Да, но все-таки там улица довольно широкая, а они по другой стороне шли, так что лица ее я толком не видел. Просто понял, что это не мадам.
— Куда они пошли?
— Тут тоже странность одна была. Они шли прямо по главной улице, по направлению ко входу в квартал, а как меня заметили, словно передумали: Отян назад повернул и через несколько шагов они свернули и пошли вдоль северного фасада корпуса 18 на запад.
— На запад — это, получается, по направлению к торговым рядам?
— Да. Мне тогда это странным показалось, я оглянулся — а они к «Одуванчику» повернули. Вот я такой сюжет и закрутил.
— А ты сам что после этого делал?
— Дошел до подъезда, где Эно живет, и тут у меня до того настроение испортилось… Развернулся — и домой, спать.
— Что же это у тебя так настроение изменилось?
— Зависть вдруг обуяла. А мне не хотелось, чтоб он это заметил — стыдно же.
— Итак, это все, что ты знаешь о той женщине, которая приходила к Нэдзу?
— Ну да, только это. Потому и придумал.
Тодороку попытался было расспрашивать про одежду женщины и прочие подробности, но Сабухиро никаких деталей сообщить не мог. Если Кэнсаку по крайней мере сообщил, что дама была очень хорошо одета, то Сабухиро и этого не заметил.
— Кстати, у меня к тебе еще один вопрос, — заговорил сидящий сбоку Киндаити.