Услышав накануне от Дзюнко просьбу Хибики, Киндаити во второй половине дня позвонил в фирму «Квин». Он выразил готовность увидеться завтра вечером, пояснив, что немедленно сделать этого не может. Связано это было с загадочным убийством Судо Тацуо.
Тем не менее, Хибики не забыл напомнить ему свои условия. Да, он придет на встречу, но содержание беседы просит не сообщать полиции. Все, сказанное им, без его особого разрешения не должно стать известным кому бы то ни было. Таковы были два его категорических требования, что основательно заинтриговало Киндаити.
Честно говоря, узнав от Дзюнко, что Хибики Кёскэ просит его о встрече, Киндаити Коскэ не ощутил большого интереса к этому любвеобильному господину, но такой телефонный разговор не мог не разжечь в нем любопытства.
Когда Киндаити твердо пообещал хранить тайну, его собеседник назначил место встречи: ночной клуб «Пон Нуф» в Акасака. Предупредил, что заранее договорится с хозяином и попросил Киндаити войти не через гостевой, а через служебный вход, назвав свое имя. Время — ровно шесть вечера.
Повесив трубку, Киндаити немедленно взялся за досье Хибики, но ничего примечательного там не обнаружил. Ничто в прошлом господина Хибики Кёскэ не давало повода заподозрить его в серьезной причастности к произошедшим событиям.
Что же такое известно этому господину, если единственное, что связывает его с делом — это отношения с Дзюнко?
Решившись, Киндаити набрал номер редакции газеты «Майаса Симбун». У него были хорошие отношения с сотрудником отдела социальных проблем Уцуги Синсаку: он иногда предоставлял Киндаити кое-какие сведения, а взамен пользовался услугами розыскного отдела.
Будь Уцуги на месте, Киндаити попросил бы его посмотреть материал на Хибики, но того, к сожалению, в редакции не оказалась.
Впрочем, может, оно и к лучшему, подумал Киндаити. Продемонстрируй я сейчас кому-либо свой особый интерес к этому господину, кто знает — не нарушу ли этим данное обещание.
Затем он связался с полицейским управлением S. Ему хотелось знать результаты вскрытия.
Когда Тодороку подозвали к телефону, голос его почему-то возбужденно дрожал.
— Сэнсэй, вы сейчас где?
— У себя дома. Вот звоню, хочу результаты вскрытия узнать.
— А! Их обещают часам к десяти вечера.
— Ясно. А что, у вас там что-то произошло?
— Да, есть кое-что. Вы не могли бы прямо сейчас подъехать? Тут один интересный факт обнаружился.
Киндаити Коскэ взглянул на часы.
Почти четыре. Встреча с Хибики ровно в шесть. Если ехать сейчас в управление, по времени не уложиться.
— Простите, но у меня не получится, я как раз сейчас должен уходить. Может, часов в восемь смогу.
— Сэнсэй, у вас тоже что-то появилось? — в голосе Тодороку появились официальные нотки.
— Нет-нет, к тому делу это никакого отношения не имеет.
Как ни прискорбно, но, связанный обязательством перед Хибики, Киндаити вынужден был пойти на ложь.
— Что-то вы, похоже, лукавите.
— Да нет, правда. Вы же знаете, я к этому расследованию накрепко привязан. Ведь с голоду помру, если мне Харуми-тян гонорар не заплатит.
Тодороку рассмеялся.
— Скажите-ка, лучше, — продолжил Киндаити, — что там у вас обнаружилось?
— Ну и хитрец вы! Своими новостями не делитесь, а наши знать хотите?
— Чувствую, вы в отличном настроении. Действительно что-то ценное?
— Во-во, говорю же — хитрите! Ха-ха-ха!.. Ну да ладно, расскажу. Помните ту рукавицу?
— Ту, что нашли на дне озера?
— Да, на ней еще черные пятна были. Вот в них-то и обнаружилось кое-что интересненькое.
— И что же?
— Типографская краска для мимеографа!
Киндаити Коскэ ошеломленно замер с трубкой в руке.
— Сэнсэй, сэнсэй!
Голос в трубке заставил его очнуться.
— Да-да, прошу прощения, — самообладание уже вернулось к нему. — Значит, владелец установлен?
— Не совсем, пока работаем. Надеюсь, к вечеру все прояснится.
— Что, там только эта краска?
— Нет, вар тоже. Потому-то все еще интереснее получается.
— Но все же, — чуть подумав, заговорил Киндаити, — если это он, так там же есть алиби.
— Только с его слов. Объявись его таинственная дама, другой разговор.
— Существование той женщины не вызывает сомнений. Оба парня видели ее своими глазами.
— Вот мы и выведем его теперь на чистую воду. При столь серьезных подозрениях все как на духу выложит.
— Только аккуратно действуйте.
— Вы как-то в нем заинтересованы?
— Нет-нет, — поспешно опроверг эти предположения Киндаити. — А что там у вас с господином Итами?
— Здесь вот какое дело. Мы собирались его сегодня вызвать на допрос, но тут как раз рукавица появилась, вот мы и решили сперва с этой стороны, аккуратно, как вы сами сейчас сказали, проверить. Все-таки на настоящий момент комендант у нас на первом плане.
— Понятно. А что Господин Художник? Вернулся?
— Еще нет. Хотим пока его квартиру проверить. Как бы не на предмет писем, а будто бы есть подозрения насчет вымогательства ценностей.
— Но раз он до сих пор не вернулся, так может, сбежал?
Похоже, из-за появления новой линии расследования Тодороку не воспринял всерьез возможное бегство художника, но Киндаити Коскэ это взволновало.
— Да, мы с этим тоже разбираемся. Но знаете, сэнсэй, анонимные письма и эти убийства между собой связаны, несомненно, — поспешно добавил Тодороку и продолжил. — Что-то между ними есть, ведь анонимка подсказала, где находится труп, но если автор писем Мидзусима, то глупо было бы с его стороны посылать Дзюнко то последнее письмо. Отправить такое, а потом сбежать, когда собираются прочесывать дно озера — здесь, по-моему, какое-то противоречие.
— Все семь писем необходимо досконально изучить и сопоставить.
— Полагаете, это даст какие-то сведения?
— Может, это, конечно, и пустые спекуляции, но у меня такое ощущение, что даст.
— Относительно убийства женщины?
— Понимаете, мне кажется, что какая-то связь здесь есть. — Тут Киндаити вспомнил еще один момент. — Сираи Сумико говорила, что ее брат, получив анонимку, обратился к сотруднику газеты «А» Сасса Тэрухиса. Вы с ним уже встречались?
— Он сейчас должен быть здесь. Скоро будут от него сведения.
— Ну ладно. — Киндаити немного помедлил. — В любом случае, часов в восемь надеюсь быть у вас. И знаете, вот на что я хочу еще обратить ваше внимание…
— Слушаю внимательно.
— Дзюнко объясняла, почему она отправилась следить за Нэдзу, следующим образом. Ей показалось странным, что он сразу не отдал ей хранившееся у него письмо, когда она была у него дома. А почему-то прислал его позже в ателье через Юкико.
— И что же?
— Я думаю, у него были причины не доставать его на глазах у Дзюнко. Впрочем, не только Дзюнко, на глазах кого бы то ни было.
— Что вы хотите этим сказать?
— Знаете, может, это тоже из области спекуляций, но по-моему, у него в комнате — той самой, куда он приводил посетительницу, — есть тайник, возможно, что-то вроде сейфа, где он и спрятал в свое время письмо. Он не мог вытащить его в присутствии гостьи.
— Сэнсэй!!!
Голос Тодороку на том конце провода задрожал от восторга.
— А почему вы так думаете? У вас есть какие-нибудь логические обоснования?
— Ну, сказать, что логические, было бы сильным преувеличением, — с долей смущения ответил Киндаити. — Скажите, вы видели, как Нэдзу курит?
— Нет. А в чем дело?
— Я пару раз видел. Он дымил при этом, как труба. А когда заметил меня, тут же перестал.
— Киндаити-сэнсэй! Вы хотите сказать, он курит наркотик?
— Думаю, да. Это героин. Курильщики героина часто насыпают его в сигареты и курят именно таким образом. Мне приходилось это видеть раньше. И еще…