— Ты где? Почему я прихожу, а вас дома нет? — начал орать муж, который объелся гов… груш.
— Мы с Костей в поликлинике. Ты не предупредил, что приедешь, — она вымотано прикрыла глаза, которые начали болеть от скачущего давления.
В этот момент, Костя дернул ногой и пакет с «передачкой» завалился на бок. Часть игрушек выпала… Малышня, словно того и ждали. Все устали. А тут целый пакет с машинками перевернулся на их «улице». Костя верещал так, что успокоить невозможно. Он кинулся защищать сокровища, не важно, что некоторые дети были его старше. Родители пытались отнять «не свое» и вернуть. Там тоже поднялся обиженный рев.
— Что у тебя происходит, Юль? Вечно все, как жопы, да? — злорадствовал Леха. — Еще и мать из тебя никудышная…
Дальше слушать оскорбления женщина не могла. Она отсекла звонок. Набрав в легкие воздуха, из Юли вырвалось:
— Отставить! Живо все вернули! Хватит реветь! — вышло громогласно, на весь коридор прокатилось эхом. Не верится, что поток злости выскочил от маленькой хрупкой женщины, до этого казавшейся скромной.
Их участковая, проходя мимо, чуть не запнулась. Медицинские карточки выронила из рук. Присев, она собирала обратно в стопочку, оглядываясь на застывших людей. Дети перестали скандалить. Игрушки быстро перекочевали к владельцам, с извинениями. Все мирно сидят и молчал. Никто не хочет связываться с женщиной, у которой сдали нервы.
— Продановы, заходите, — сказала врач, распахнув двери, будто портал в рай открыла.
Юлька, подхватив сына под мышку и свои котомки, потопала в кабинет. Еще немного и умом бы тронулась. Семь потов сошло от облегчения.
Им выписали рекомендации, что еще нужно подлечиться. Косте «за мужество» выдали кругляш аскорбиновый кислоты.
Юлия, вышла на крыльцо, вдохнув свежий воздух. Только хотела сделать шаг на ступеньку ниже… Вскинула голову, почувствовав напряжение.
Алексей смотрел на нее сквозь лобовое стекло своего автомобиля, вцепившись в руль. Челюсть вперед, глаза сощурены. Весь его вид говорил, что мужчина на взводе, сейчас что-то будет. Ей совсем не понравилось, как он перевел взгляд на сына.
Глава 11
Годы, проведенные с ним, почти стерли первое впечатление об Алексее. Но сейчас она вспомнила. Тот же острый взгляд, запах пота. Сбитыми костяшками рук, он стер ее слезы испуга. Тогда разбираться в чувствах было трудно. Молодая и ранимая, совсем не готовая к жестокости и насилию.
Намеки дворовой шпаны, которые вгоняли в краску, каждое слово от них — камень в душу. Эти ухмылочки, как шакалий оскал. Сейчас, у Лешки такой же… Один в один. Он видит жертву, чувствует ее страх. Ей действительно страшно за себя, за детей. Какая Юлька глупая! Думала, так просто все? Разведется с ним и спокойно заживет? От безысходности застонала внутри тонким голоском, по-щенячьи. В висках пульсация и слабость. В ушах «гудят провода».
Муж приближался размашистыми шагами навстречу, пригвоздив ее бешеным взглядом к месту. Зубы сжал так, что скулы стали напоминать монгольские, выступив по бокам.
Коська к отцу не кинулся. Ухватившись за мамину ногу, прижался сильнее, будто почувствовал угрозу.
— Могла бы позвонить, дорогая, — смерил ее сверху до низу колючими наглющими глазами. — Подумаешь, не смог вчера съездить… Обязательно нужно психануть? Строишь из себя обиженку… Ведь не чужие, Юль, — сказал с особым акцентом, интимно и хрипловато. Сначала кнут, потом пряник — обычная продановская тактика.
«То есть, вот как? Лешка воспринял ее желание развестись за псих? У нее, видите ли, блажь, да?» — Юлию покоробило от цинизма. Очень удобно сделать ее виноватой, все вывернуть. Черное сделать белым. Его порыв «благородный» нельзя воспринимать как помощь. В ней интуиция выла сигнализацией, красной лампочкой моргала, требуя найти пути эвакуации.
— Некогда мне с тобой отношения выяснять, — вздернула подбородок, который, о чудо, не трясся. — Нам нужно ехать к Даше, я уже такси вызвала.
— М-м-м! Вот оно как? — снова окрысился. — Нашла куда деньги транжирить, на такси разъезжая? Не умеешь тратить, совсем ничего не получишь! — сплюнул под ноги, постеснялся в нее. Мамки с детьми на ближайшей лавочке уши греют, посматривая на них и шушукаясь.
— Будет развод, Алексей, — твердо сказала Юлия, не осознанно поглаживая Костика по голове, будто успокаивала. Его или себя? — Подам на алименты, больше мне ничего не нужно.
— Алименты от чего, дура? От бублика? — злой гавкающий смех из его разинутого рта, резанул по слуху. — Юлька, ты бы хоть иногда интересовалась, что да как? — В нем просто выпирало чувство превосходства, лезло из всех щелей. — У меня официальная зарплата — мышиные слезы. Основной доход идет на другую, корпоративную карту, с которой снимают и раздают по карманам. Вот ты получишь, сука! — скрутил ей фигуру из трех пальцев и сунул прямо под нос. — Семью хочешь разрушить? Это будет только твоя вина, Юляш! — вышипел, разбрызгивая слюну и выпучив глаза… которые когда-то казались ей красивыми.