Юля отшатнулась, брезгливо отвернувшись. Сейчас она не упадет в обморок при матерном слове. Внутри оказался стержень из твердого сплава, сама не подозревала. Проданов всегда был груб и быдловат, но только не с ней. Получается, Леха вычеркнул ее из списков «неприкосновенных». Дальше что? Ударит?
Алексей ухмыльнулся, прочитав ее мысли. Нехорошо так, с намеком, что все может быть. Большим пальцем руки почесал под ухом, будто размышляя: «Что с тобой, идиотка, делать? Нормально языка не понимаешь. Обратно в стойло не хочешь идти…»
У нее зазвонил телефон, предупреждая о приезде водителя.
— Мы еще с тобой поговорим, — прокатился взглядом по площадке, где много разного народа. — Не здесь.
Женщина, подхватив Костю добежала до такси. В глазах рябит от раздирающих эмоций, дыхание сбилось. Только когда машина тронулась, она переспросила у таксиста, ту да ли вообще села… Оказалось, туда. Выдохнула.
Ей хотелось смеяться и плакать одновременно. Такая ересь!
Она. Разрушила. Семью.
Что, вашу мать, значит? Проданов изменял! Он причинил боль дочери. Он ушел, бросив «не люблю». Нагромождение слов, не связанных друг с другом по смыслу. Стоять кукушечка! Только бы не впасть в безрассудство, не наделать ошибок… Как бы не повело куда-то не туда.
Казалось, за ее спиной сжигаются все мосты и следом течет лава, которая вот-вот накроет. Ей не спрятаться от мужа, не сбежать. Этот везде достанет. Осталось только выбрать линию обороны.
Глава 12
День перетекал в вечер, а из нее словно всю кровь выпили. Костик вымотался и уснул в такси. По приезду закапризничал и никак не хотел просыпаться. Таксист нервно тыкался по своему телефону, торопясь на другой заказ и косился на нерадивую мамашу, которая не знала, за что схватиться.
Им дойти до крыльца больницы всего ничего, но надо дойти с сыном на руках и котомками. У Юльки ноги и руки тряслись от напряжения и усталости. Возможно, голода. Сыну успела скормить пару печенюшек, а сама и глотка воды во рту не держала.
— Двери попридержите! — каркнула какому-то мужику в спину. Одной рукой подхватив Костика, положившего ей голову на плечо, в другой — сумки, Юля покряхтывая, семенила к намеченной цели.
— Давайте, я возьму сумки, — предложил подозрительно знакомый голос.
Женщина с радостью согласилась. Она бы и себя предложила донести, так голова разболелась, хоть вой.
— Вы? — наконец до нее дошло, что добросердечным помощником оказался полуночный незнакомец бритоголовой наружности.
— Всего лишь, я, — подобие улыбки, криво пересекло короткой линией щеку и дальше границы шрама не ступило. — Помню, вы говорили, что здесь дочка лежит. А я вот к племяннику заехал. Докатался паршивец на электросамокате, чуть не убился, — пропуская ее вперед, держал открытым проход. Сумки ее подхватил, будто они ничего не весили.
— Надеюсь, с ним все будет хорошо? — обнимая Коську, шла по узкому коридору с неярким освещением. Акустика, как в склепе, слышно любой шорох. Спертый запах страданий и болезней. Находится здесь не очень-то захочется лишний раз.
— Молодой, все срастется. Лишь бы мозги на место встали, — он шел позади на шаг. Подмигнул мальцу, который только делал вид, что спит, а сам на него любопытно таращился одним глазом.
«Интересный парень. Не боится страшного дядьку» — одобрительно оценил Травкин. И то, как малыш положил растопыренную ладошку ей на лопатку, показывая: «Моя!».
— Вы на какой этаж? — Юля, чуть подкинула сына, поменяв руку поддержки.
— Третий.
— И моя Даша на третьем. Если вас не затруднит, занесите ей передачку? Даша Проданова, — уже кричала вслед мужчине, ступившему на лестницу, ведущую на верхние этажи.
Везение ей все же помогло. На месте не было дежурной медсестры… Сколько бы она тут топталась в ожидании? Юля присела на лавочку, держа на коленях сына. Позвонила Даше, сказав, что сейчас зайдут и принесут от нее пакет. Голос у дочки был бодрый и поэтому, Юлия успокоилась, осталась дожидаться мужчину.
Коська накручивал на палец ее волосы, трепетно прижавшись к груди матери. Он зевал и тер глаза кулаком. Ногой непроизвольно качал, выстукивая каблуком дробь по деревянной поверхности.