— Да? — тут же ответил Сережа, будто только и ждал звонка.
— Спасибо за подарки, — пролепетала она, словно извиняясь, что беспокоит его. — Костик в восторге от поезда, Даше платье подошло… Только.
— Говори, как есть, — хмыкнул Травкин.
— Не нужно было дарить мне белье и духи… — выпалила она. — У нас не те отношения.
— Постой?! Какие духи? Какое белье? Там должен быть абонемент в салон красоты, — он смачно выругался. На кого рядом рявкнул. Юля втянула голову в плечи, почему-то показалось, что и по ней прошлись хорошенько ругательствами. — Не трогай коробку. Все сложи обратно. Заедет мой сотрудник и все заберет! — прозвучало приказом.
— Я поняла, — прошелестела Юля и прикусила губу.
На этом их разговор закончился.
— Ма-а-ам? Так это…
— Чужое, — отмахнулась Юля, не желая пугать Дашу. — Что-то перепутали в службе доставки.
Тут женщина всполошилась, забыв про подкинутый подарок с синим бантом. Она пошла на кухню и стала собирать в контейнеры еду для своего сурового полковника. Дура она, дура… Защитник на службе голодный, а до нее как до утки на седьмые сутки доходит. Набился целый пакет с тремя видами салатов, пирогами и курица с картошкой. Коська заглянул внутрь, капнув слюной, будто его час назад не кормили.
— Дяде Сереже на работу. Он там хочет кушать, — пояснила Юля любопытному, куда продукты из дома отправляет.
— Папе! — Коська вынул из кармана мятую конфету и бросил сверху.
— Малыш, — Юлия присела перед ним, чтобы их глаза оказались напротив. — Зови его дядя Сережа. Дя-дя Сережа! — настаивала, твердея взглядом.
Парень насупился, оттянув нижнюю губу. Зачем взрослые все усложняют? Должна быть мама и папа, так положено… Если папы нет, то нужно его назначить. Сильный лысый человек подходил по всем параметрам. Заботится о них, подарки дарит. Дашка четко произнесла, что от Сергея. Чужой дядя бы не стал Коське такой красивый поезд присылать. Ладно бы, Дед Мороз! От Мороза еще ничего не видел, хотя несколько раз на дню смотрел под маленькую искусственную елку.
— Возьмите коробку и передайте этот пакет Сергею Травкину, — Юля впустила незнакомца в форме, который с интересом на нее поглядывал. Молодой совсем лейтенант, про таких бы полковник сказал: «Еще молоко на губах не обсохло».
— Папе! — выглянул Коська из-за материной ноги и засмущавшись, убежал в комнату.
Ведь прекрасно понимал, что напакостил. Он спрятался, присев за спинку дивана, прижимая к себе один из вагончиков. Большие глаза говорили: «Я прав!».
«И как такого будешь ругать?» — вздохнула Юля. Косо глянула на давящуюся смешком Дарью.
Глава 41
— Это вам передали, Сергей Борисович. Я пока вез, чуть язык не проглотил, — сглотнул слюну лейтенант, перетаптываясь на месте.
— Поставь на подоконник. Коробка где? — Сергей подошел к главному вопросу и опустил глаза на вторую руку, в которой тоже что-то было в другом куле.
— Ах, да! — опомнился подчиненный, опуская на полковничий стол то, зачем мотался.
— Возьми себе что-то пожрать и свободен, — Травкин с барского плеча отстегнул ему юлькиной готовки. Пусть не говорит потом, что начальник жмот.
Сергей вытянул коробку из пакета и открыл. Действительно бабские кружевные стряпки, очень похожие на те, в которых переодевал маньяк своих жертв. Он че, сука, метит территорию, намекая, что Юлька для него настолько близка и доступна, что только руку протяни?
Густую холодную тьму за окном взорвали яркие вспышки первых салютов. Травкин и не заметил, как время перевалило за двенадцать. Для него Новый год давно не праздник, а скорее нагрузка. Народ нажрется и сделает еще больше глупостей, чем обычно.
Полковник подошел к старому железному сейфу и поскрежетал ключом. Вынул сигнальную шашку. Ухмыльнулся. Травкин представил, как хрупкая красивая женщина стоит у окна, подняв сына на руки и смотрит в направлении его отделения. Ее волосы шоколадным бархатом спадают до лопаток и пахнуть ванилью. Пухлые губки в легкой полуулыбке. Открытый и наивный серо-голубой взгляд. Упрямо вздернутый нос с едва заметной россыпью веснушек. Ждет его. Они станут частью новогодней ночи. Женщин и детей нельзя заставлять ждать, особенно если это его…
«Стоп, лысый придурок!» — одернул себя он. Перед глазами стояла картина, как первая жена стояла у двери с глазами полными слез.
— Не делай, Травкин, больше никого несчастным. Не порти жизнь. Ты же не умеешь любить, чурбан бесчувственный. От тебя одни разочарования.
Сергей не то, чтобы прислушался… Он просто решил не усложнять. Первое время ему даже понравилось. Не перед кем отчитываться, оправдываться, быть пунктуальным. Пришел раз в три дня домой, чтобы полить кактус и открыв дверцу холодильника, чтобы долго таращится на сыр с плесенью… И ладно.