Вера не признается в этом даже самой себе, что, предлагая Бондалетову подойти к капитану Эллерту, она руководствовалась не столько желанием получить побольше сведений всяких и разных сразу от обоих капитанов, сколько неизбывным женским коварством свести соперников. Интуиция ей подсказывала, а взгляды, бросаемые Эллертом в их сторону, когда она разговаривала с Бондалетовым, доказывали, что капитан заинтересовался ею.
Уже издали они услышали, что поляки говорили по-русски.
— Простите, что прерываю беседу соотечественников, Болеслав Янович, но Вера Игнатьевна просила ее представить.
Он сделал ударение на отчестве Эллерта — Я н о в и ч и слове с о о т е ч е с т в е н н и к о в. На лице Эллерта не дрогнул ни один мускул. Зато, видимо, все принял на свой счет Малецкий, почувствовав себя неловко, и, очень сухо представившись Вере Игнатьевне, сразу же отошел.
— Я вот рассказывал своему приятелю содержание последнего номера подпольного «Бюллетеня». Я, правда, его просмотрел мельком, но убедился, что там описан банкет у Никифорова во всех подробностях. Такое впечатление, будто на эту попойку «Бюллетень» направил своего корреспондента.
Бондалетов с трудом сдерживал возмущение. Ну и полячишка… Болтлив, бесстыден. А бабы на таких вешаются… Топнуть бы ногой, сразу подожмет хвост.
— Соколов, наверное, уже знает об этой статеечке? — невинным голоском спросил Эллерт. — Василию Николаевичу тоже посвящен целый абзац. Если он не читал, обязательно расскажу ему, пусть повеселится.
«Повеселится!» Каналья… Знает болезненное отношение комиссара Соколова к большевистской газетенке. Василию Николаевичу, видимо, еще не доложили, он не стал бы ждать, дал бы взбучку капитану Бондалетову прямо здесь, при всех. Нет, пока надо бы помягче с этим полячишкой.
— А о Василии Николаевиче сказано, что из-за своей язвы он не пил на банкете ни французского коньяка, ни шампанского, которое лилось там рекой, зато — цитирую дословно — ежедневно пьет вместе с Никифоровыми и Шнаревыми кровь якутской бедноты.
— Какой кошмарный стиль! Как вы считаете, Болеслав Иванович? — Бондалетов обратился к Эллерту с приторно-сладкой улыбкой, на какую только был способен. — Мы здесь иногда между собой ссоримся, но едем-то в одних санях.
— А не придется ли нам скоро вылезать из этих саней, Игорь Матвеевич?
Эллерт догадывается по глазам Веры Игнатьевны, что он одержал победу.
— Болеслав Иванович, вы просто пессимист. Считаете, что большевики нас скоро?.. — Бондалетов выразительно показывает рукой, как с ними поступят красные.
— Зима кончается, Игорь Матвеевич, зима уже кончается. А у тебя такие мысли…
По его тону чувствуется, что он собой доволен и потому добродушен. Бондалетов считает целесообразным воспользоваться этим и предлагает пойти выпить коньяку.
— Меня мучает совесть, я, кажется, помешал вашему интересному разговору с Болеславом Ивановичем?
— Мы говорили о якутах.
Вера видит, как капитан выпивает две рюмки коньяку, одну за другой.
— О якутах капитана Эллерта?
— В некотором смысле.
Нет, общество этого поляка не обещает быть интересным. Правда, сейчас вернется Эллерт. Малецкий производит впечатление весьма посредственного, заурядного человека. Молчал все время, пока Бондалетов и Эллерт наскакивали друг на друга. Стоял чуть в сторонке, всем своим видом давая понять, что абсолютно равнодушен к происходящему. Это «ваши споры» — можно было прочесть в его маленьких зеленых глазах, спрятанных под густыми, нависшими бровями. Игорь Матвеевич успел сообщить Вере, когда они к ним подходили, что Малецкий, несмотря на кажущуюся широту взглядов, которую старается всем показать, типичный польский националист. И в довершение ко всему — у него ребенок от якутки.
— Почему в некотором смысле? — пытается поддержать разговор Вера.
— Болеслав Иванович спрашивал меня, отчего его якуты не любят стрелять залпом. Не хотят стрелять.
— Он спрашивал вас? О своих якутах?!
К Эллерту подходит Агриппина Акепсимовна. Нет, Вера Игнатьевна не ошиблась в своих догадках, эта купчиха так и льнет к капитану.
— Спрашивал… Есть тут некоторое кажущееся противоречие…
— Люблю противоречия, верите ли, вы меня прямо заинтриговали.
Она улыбается Малецкому. Уж если этот якутский донжуан получает удовольствие, а отсюда Вере Игнатьевне все хорошо видно, кокетничая с купчихой, она тоже не будет стоять с унылой физиономией.