- Он такой же урод, как и все маги. - Старательно изображая спокойствие, сказал Бесмар. - Из его груди вырвалась огненная птица, и она сожгла Ринель. А тот факт, что Ветру сам пошел на костер, говорит лишь о том, что у него хватило совести, чтобы признаться в своем грехе и понести за него наказание. Пророк знал о том, что в груди этого человека дремлет чудовище, так что та казнь - лишь доказательство мощи и святости гласа Богини.
Синента вновь ухмыльнулась, предугадав следующие слова, потоком рвущиеся из уст инквизитора:
- И не пытайся... не пытайтесь скрыть свою жажду власти благородной целью! - Бесмар снова начал расходиться: голос вновь обрёл силу и налился уверенность. - Тебе... Вам нужна армия, чтобы с её помощью держать всю страну в страхе!..
- Вы, Луч, совсем дурак, я смотрю. - Спокойствие, с которым королева взирала на готовых порвать её на части мужиков, раздражало их так сильно, что инквизиторы были готовы прямо сейчас, без какого-либо сигнала, броситься на неё. - Два моих придворных мага превратят всю вашу "бесчисленную" армию в прах и пепел быстрее, чем вы сможете перечислить имена всех глав семи школ.
- Глупости, разумеется. - Он и не обдумывал мысль о том, что выпускники школ в большинстве своем заносчивые, но легко контролируемые простаки. Их много, но среди всех едва ли можно было насчитать хотя бы сотню, чья сила сравнима с кем-либо из сынов Монтеры. - Но, возможно, они смогли бы одолеть нас десятерых. Это да. Однако, придворных магов сейчас нет в Оране. А дворец пуст. Это вы глупы, Ваше Величество, - он как можно сильнее выделили последние слова среди прочих, - что позволяете себе находиться без охраны.
- Ты намереваешься убить меня, Луч? - Синента резко изменилась в лице, как изменился и её голос, и взгляд. Её красные глаза стали ярче, словно налились свежей кровью.
- Да. - Твердо сказал он. - Чтобы вернуть в Орану мир, которого она заслужила.
- Мир и кровопролитие - противоречащие друг другу явления. Они могут сосуществовать, но пообещать ты сможешь только одно. - Она встала с трона и неспешно спустилась по тем нескольким ступенькам, что возвышали его. - Даже такой дурак, как ты, должен это понимать. - Она подошла к ближней к ней колонне, и её прямая ладонь кончиками пальцев прикоснулась к холодному камню. - За покушение на мою жизнь вам может грозить гниение в тюрьме или каторга. - Сказала Синента стражам, которые усомнились в правильности своих действий, едва начался этот разговор. - Вы все ещё можете уйти и не участвовать в этом.
Один из них крепко сжал крохотную звезду, висящую на шее, и с уверенностью во взгляде выхватил меч из ножен. Прочие последовали его примеру.
И в этот момент раздался жуткий грохот, в сравнении с которым то, как распахнулись входные двери, показалось тихим шелестом.
Шокированные, мужчины стали глядеть по сторонам, опасаясь появления защитников Её Величества, но никого не нашли. Их взгляд вновь вернулся к королеве...
Её кулак плотно прилегал к колонне, и от него, во все стороны, тончайшей паутинкой расходились трещины. Прошла ещё секунда, и тяжелая мраморная колонная рассыпалась на бесчисленное количество мельчайших песчинок.
- Да кто ты?!.. - Хотел было воскликнуть Бесмар, начав пятиться назад, но Синента совершила мгновенный скачек, стрелой прорезав воздух, и, прежде чем её грозный кулак лишил его сознания, он услышал.
- Я - твоя королева!
- Ты такой милый, когда молчишь. - Сказал Стижиан, облокотившись о койку, на которой беспробудно дремал перебинтованный и весь из себя чистенький Амит. - Часть меня хочет сказать, что лучше бы ты таким был всегда, но это будет ложью. Мне будет куда спокойней, если я буду знать, что хоть кого-то, не обязательно меня, ты будешь донимать своей болтливостью.
Медиум, ясное дело, ответить не мог, хотя наверняка захотел бы высказать что-нибудь столь же доброе.
Он лежал в просторной светлой палате, уставленной свежими цветами. Сквозь приоткрытое окно проникал свежий дневной ветерок, разносящий запах цветов по всему этажу.
Рядом с кроватью Амита стояли несколько капельниц, дозировано пускающих в его кровь желтоватые маслянистые препараты. Они заменили собой рухнувшую иммунную систему, сдерживали возникшую несвертываемость крови и пускали в неё необходимый минимум кислорода, без которого тот не протянул бы и дня.