От госпиталя я домой поехал на такси улица Первомайская 103 там у меня комната в коммунальной квартире. Это район Измайлово. Почти окраина города сейчас. При царе были там рабочие поселки и доходные дома типа двухэтажных бараков. Потом уже в 1950 годы появились многоэтажные дома и сталинский ампир. Сейчас окраина Москвы и рабочие поселки в городских условиях.
На такси и сейчас всё близко вот и улица Первомайская и мой дом Обычная двухэтажная постройка. Моя квартира на втором этаже. Звучит громко если не добавлять коммунальная. Там у меня десяток соседей и моя комната. Ключ от входной двери у меня есть и потому не звоню открываю сам и иду к своей комнате — опечатана и уже давно, прямо с ноября 1937 года. Не перераспределяли потому как идет следствие. Ключ подходит к замку, и я рывком открываю дверь к себе домой в этом времени. Надо жить здесь и сейчас. Юридическое образование у меня есть хотя официально только недельные курсы народного следователя в Ленинграде на Литейном. Учили нас целую неделю в особняке Пеля. Знаменитый особняк, однако. Практически все поколения следователей в СССР знают этот особняк. У меня в комнате обстановка скромная — кровать и два стула со столом и два шкафа. Книжный и платяной. Книг нет, все книги забрали при аресте и обыске. Постельное белье осталось просто комом впихнули в шкаф. Вот надо же кожаная куртка осталась. Как я радовался, когда мне её выдали по ордеру. выдали мне эту куртку в день ареста я её даже не примерил как следует принес в комнату, а здесь меня уже ждут. Но ничего жизнь налаживается. Шинели у меня нет. Только комплект формы — шинель я не успел получить. Но ничего куртка и фуражка. Пока. Там может удастся выбить шапку — зима всё-таки. Что у нас с едой. Ничего у нас с едой чайник у нас есть и кружка ну и все больше ничего нет. Хорошо зашел в гастроном и купил и чай, и колбасу, и хлеб. За дверью шорохи и какой-то шёпот. Рывком открываю там две женщины и одна со страхом говорит — Ваня ты сбежал тебя не расстреляли. Нет, говорю не сбежал и не расстреляли. Разобрались и отпустили и потому не расстреляли.
Глава 14
Тарелка изображающее радио — играет гимн в шесть часов ровно и больше уже не уснешь. Сделать звук потише или вообще выключить — это риск и риск значительный. Квартирный вопрос испортил москвичей и тот, кто отключит звук Всесоюзного Радио обязательно будет разоблачен как лицо, посягающее на устои Советского строя и разброс наказания очень велик — от расстрела до нескольких лет тюрьмы. И здесь освобождается жилплощадь и сразу же распределяется в пользу нуждающихся. Потому так все ждали момента вынесения приговора в мой адрес и были очень разочарованы моим возвращением. Перераспределение комнаты не состоялось. А так мои соседи милые и воспитанные люди нечего плохого сказать не могу. Есть более веселые коммунальные квартиры. Меня и разбудил Гимн в шесть часов — умываться меня пустили без очереди — все-таки НКВД люди уважают. Форма ещё с вечера выглажена и висит на плечиках ждет меня. Итак, форма есть и в качестве верхней одежды кожаная куртка. Прохладно, но другой одежды нет. Надо купить свитер под гимнастерку и тогда будет теплее. Опять такси, но вариантов особо нет. Я не помню адрес управления и первый раз воспользуемся помощью друга — таксиста. Приехал я раньше времени — так у меня с девяти часов утра рабочий день, но пока представлюсь разберутся с кабинетом и вообще.