Все это заняло у нас буквально пару минут. Когда из устья пещеры показались взбудораженные вейриэны и даже избегавшие солнца синты в специальных масках, я уже затащил Яррена на спину ласха, и мы рванули в небеса.
Когда-нибудь я спрошу у тебя, Лэйрин, почему ты уютной, безопасной и мгновенной тропе духов предпочитаешь путешествия на ласхах, этих летающих ледяных торосах с торчащей хуже стеклянных осколков чешуей. От них, извини, задница безбожно леденеет! Хотя скорость у них, конечно, непревзойденная. Только это и спасает от обморожений.
Глава 5
Вира
Тысячелепестковый храм Чаши, раскинувшийся в толще Белых гор, огромен.
Никто не представлял его истинных размеров. Под каждой горой и сопкой имелись его Лепестки, и жрицы шептались, что некоторые находились даже за пределами Белогорья, а самые древние, на самых нижних ярусах, были заброшены, потому что никто не знал их ключ.
Сделать план, то есть сопоставить внутреннюю структуру ходов и внешние очертания каменных пик, тоже никто не мог: горы дышали, ходы между Лепестками то закрывались, то открывались новые, а иногда и весь Лепесток внезапно исчезал, как не было.
Еще никогда этого не происходило, если в пещере была хотя бы одна жрица. Потому одна из парий дежурила в своем храме всегда.
Лепестками Чаши назывались особые пещеры, покрытые тускло светящейся субстанцией, похожей на живой огонь. На нижних ярусах в них встречались горячие источники. В самом источнике и поблизости от него могли жить только полумагические формы растений, плесень и подгорные змеи, питавшиеся зазевавшимися синтами, насекомыми и вездесущими мышами. Воздух в таких пещерах был всегда влажным, насыщенным ядовитыми и галлюциногенными испарениями. Потому синты назвали пещеры и рощи священными и не совались в них без особых масок.
Опасный центр окружала полоса подземных плодовых и грибных садов – источник сладостей, приправ и лекарств. Мясо и молоко верхних животных синты не ели, считая их скверной, даже фруктами и овощами, впитавшими свет солнца, брезговали. Исключение было для корнеплодов и земляных орехов – кроме грибов, основной пищи подгорцев, на которую они меняли ювелирные изделия и змеиные яды.
«Знали бы в храме, какой пищей я оскверняюсь каждый раз, когда выхожу на поверхность!» – ухмылялась неота, научившаяся даже силки для зайцев ставить под мысленным руководством отца, свежевать добычу и жарить на костре. Она и жирную утку могла сбить камнем из пращи. Та, кто так долго готовилась к побегу, всю жизнь училась выживать.
Выше ярусом шла храмовая зона – естественные и рукотворные отнорки, обустроенные как общие залы или как личные кельи жриц – хранительниц священных арок, рощ, змей и синтских тайн, таких как сотворение без магии магических амулетов из змеиной кожи и драгоценных камней.
Следующим ярусом кверху располагались мастеровая и жилая зоны подгорного народа. «Кровь недр» – так они себя называли. Горы были пронизаны их муравьиными ходами как капиллярами.
А сердцем всего был таинственный центр Чаши, куда имели доступ только посвященные жрицы. Где он находился, не знала даже мать неоты, жрица Онриль.
В структуре Храма было еще много тайн, в которые не посвящались такие безымянные и бесправные вещи, как неоты. К примеру, Арки Переходов.
Дочь Грэмира не могла понять, какое чудо переносит ее из одного лепестка в другой, стоило только встать в особую, светящуюся и инкрустированную драгоценными камнями и золотыми рунами арку и хорошенько представить рисунок другой арки, цели перехода.
Отец как-то пытался объяснить ей про сплав белой магии, свойств камней, пути духов и физических законов, но неразвитый ум Безымянной отказывался понимать его объяснения.
Ведь в самой девушке нет магии, а огромный «амулет» исправно работает. Как?
И она просто пользовалась аркой, всякий раз закрывая с ужасом глаза и боясь бесследно раствориться в толще горной породы, если вдруг собьется таинственный механизм.
На каждом таком портале, как называл эти арки отец неоты, был неповторимый рисунок. Лепестки храмов и назывались по этим рисункам, хотя арок было больше, чем священных пещер, и вели они не только к храмам, но и в штольни или даже на поверхность.
Если забудешь хотя бы один камушек или рунный завиток – переход не состоится и придется искать свободную жрицу, которая помнит нужный рисунок и может запустить этот огромный амулет переноса, сотворенный в древности белыми магами и синтскими мастерами.
Нужно обладать феноменальной памятью, чтобы помнить все шифры всех арок, никто и не знал их точное количество, и говорили, что ко многим Лепесткам путь уже забыт и они увяли вместе с хранившимися в них тайнами. А некоторые порталы были намеренно разрушены верхними горцами, потому что слишком близко располагались к их дворцам и секретам – таким, как долина Лета.