– Чем ты ее обезглавил? Оружие у арестантов отбирают. И на магию, говорят, запрет. Но ты полукровка, у тебя оставалась неподвластная запрету риэнов магия инсеев, так? С другой стороны, ты был обессилен еще в карцере, даже синты испугались ответственности за твою жизнь. Как ты все-таки сумел?
– Как? Кровью! – мрачно сказал он. – Собственной. Выждал момент, когда Саэтхиль подойдет поближе, и осколком разрезал себе вену. Сил оставалось как раз – сплести магией аркан и натянуть покрепче.
– Жидкий аркан? – удивился я. – Никогда не слышал, чтобы инсеи могли делать жидкость твердой и острой, как лезвие.
– Представляешь, я тоже не слышал, – заговорщическим шепотом заявил Яррен и, оценив мою вытянутую физиономию, усмехнулся. – В какой только бред не поверят люди, если скажешь, что это инсейская магия. Пошутил я, Дигеро. У меня под подошвой сапога была свернута маленькая «водяная змея». Тонкий, как волос, стальной аркан с готовым магическим заклятьем. Такой «змейкой» можно срезать небольшой дубок на расстоянии полусотни шагов.
Я начал понимать, почему в нашей школе Яррен так многих приводил в бешенство всего за пять минут. Невозможно понять, когда он серьезен, а когда тонко издевается над собеседником. Одно слово – инсей. Чужак.
– О таком оружии я слышал, но видеть его в действии не доводилось, – спокойно сказал я. – Впечатляет. И все же я не могу понять: почему ты не обратился к духам рода за помощью и защитой? Тебя же признали в доме Ирдари младшим лордом, защиту ты имеешь.
Полукровка посмотрел на меня с жалостью:
– Дигеро, ты издеваешься, шутишь в отместку или правда не знаешь?
– Знал бы – не спрашивал. – Мои щеки стали горячими, что тут же вызвало волну злости и досады на себя.
Бережно отложив ромашку, Яррен бросил опустевший лист кувшинки в костер и, вытянув перед моим носом загорелую мускулистую руку в черном браслете, постучал по украшению ногтем:
– Похоже, ты не в курсе, что это за штука? Такое железо надевают в тюрьме Совета кланов. Это заглушки. Самая дрянная дрянь, заговоренная всем Советом. Ощущения от них – не дай боги испытать. Словно в тебе непрерывно сверлят дырки и зверски насилуют в них. Заглушка блокирует родовую магию риэна, чтобы узник не мог обратиться к духам. Иначе, сам понимаешь, ни одного преступного мага в тюрьме не удержать – духи тут же вытащат родственничка на свободу.
– Среди риэнов нет преступников, – растерянно пробормотал я.
– Разумеется, – со всей серьезностью кивнул полукровка. – Я тоже считаю, что в Белых горах живут только святые. Кроме мерзавца Наэриля, конечно.
Я предпочел не обращать внимания на новую издевку.
– Для риэна достаточно слова чести! – выпалил в раздражении. – Если он осужден справедливо, сами духи рода будут его охранять и вразумлять. И в то же время – защищать от покушений на его жизнь. Так всегда было.
Яррен душераздирающе вздохнул и возвел очи в небеса. Когда он через миг взглянул на меня, то, к счастью, не смеялся.
– Дигеро, если бы ты не спас мне жизнь, я бы не стал терять время на эту болтовню. Но из благодарности за спасение я тебе сейчас объясню кое-что. Ты, как многие дети из древних горных домов, воспитан на представлениях вековой давности. Полуторавековой, если быть точным. Благородство, рыцарство и прочая шелупень. Это, может быть, правильно. Было когда-то. Но вот лорд Хорх, придумавший эти заглушки, прекрасно знает, что честь и благородство давно стали пустым эхом в ущелье, а ложь, как ржа, проникла в Белогорье уже так далеко, что задела даже вейриэнов. Слово чести уже никого не удержит. Сейчас и отпетый негодяй может прикинуться овечкой, и никто его не разоблачит. Некому. Духи рода, как и живые люди, будут защищать только своих, и им плевать, насколько преступны их потомки, пока риэнны дают им вторую жизнь во плоти.
– Но почему…
– Я не договорил. Королева – вот кто объединял кланы в единое целое, в монолит. Всех, от начала времен – и духов-предков, и истинноживущих потомков. Ее слово было для духов важнее, чем слово хранителей их рода. Она следила за чистотой воплощений и соблюдала баланс живых и мертвых. Она могла и приказать, и наказать. Даже развоплотить духа и наложить запрет на возрождение, на любое его присутствие в плотном мире. Перед ней преклонялись и духи, и маги, и люди. Но королевы нет уже полтора века.
– Ты говоришь чудовищные вещи, Яррен. Но это от незнания истины. За чистотой следит Совет.