– Вот и все, потомок, а ты тут разорался. Больше она не побеспокоит никого и никогда.
– Так это не твои шуточки?
– Не мои! – В голосе Рогнуса послышалась едва сдерживаемая злость. – Тут след темной магии. И это – в Белых горах! Но мы разберемся, кто посмел. Спите спокойно, дети.
Уснешь тут. В воздухе, напоминая о недавней битве, летали пушинки, забиваясь в рот и нос. Я чихнул.
– Идем отсюда, – взял синтку за руку.
Неожиданно она прильнула ко мне, дрожа, как листик на ветру.
– Мне страшно, господин.
– Может, тебе лучше переночевать в одной комнате с твоей мамой?
Но соседняя спальня, отведенная для ее матери, оказалась закрыта, и на стук никто не отозвался. Я удивился: неужели отец до сих пор болтает с жрицей?
В результате пришлось снова вести гостью в мои покои. Я-то могу доспать эту кошмарную ночь в любой комнате башни.
– Не оставляйте меня одну, господин, – пролепетала девчонка, когда я повернулся к выходу. – Прошу вас. Я боюсь.
– Дочь вейриэна не должна бояться, – бодренько сказал я и… остался. Когда на тебя умоляюще смотрят такие синие очи, невозможно бессердечно повернуться и уйти.
Потом мы несколько минут препирались, кто будет спать на ложе, а кто – на кушетке. Девчонка ни в какую не хотела занимать хозяйское место, если сам хозяин будет ютиться на месте слуги, а я великодушно проявлял гостеприимство. Потом плюнул и уступил ей пресловутую кушетку – спать хотелось невыносимо.
От моей подушки пахло теми же цветами.
Уснул мгновенно. Снились опять ужасы. Я оказался в огромной пещере, где на мерцающем каменном своде вместо луны светилась голова Отраженной Саэтхиль, намертво привязанная за клочки волос. Я бежал от ее хохота по кружевному саду, где ветки превращались в ласковых змеек, обвивавших меня бело-золотыми косами.
Потом кошмары сменились восхитительными видениями. Тонкий и светлый лунный луч скользнул ко мне, разогнав змеек, прижался, сладостно целуя. У него оказалось прохладное тело девы с шелковой кожей, узкими бедрами и маленькими грудями.
Почему мне раньше казалось, что синтки похожи на белесых личинок? Она была похожа на стремительный ручей, освещенный светом луны. Я пил ее губы, и не мог напиться, и жаждал. Она ласкала меня, погружая в дивный дурман, трепетала подо мной, а потом лежала на моем плече – прекрасная и нежная – и шептала, улыбаясь синими очами звезд: «Дай мне имя, мой возлюбленный лорд».
Спал я ужасно из-за этих кошмаров, проснулся ни свет ни заря – от того, что в голове гремит и дребезжит голос Рогнуса:
– Поднимайся, лентяй! Опаздываем! Светает уже!
– Оставь меня в покое, изверг! – простонал я, пытаясь поймать уползающее покрывало.
Не тут-то было. Оно завязалось на столбике балдахина морским узлом, а ложе взбрыкнуло, как взбесившийся конь, и сбросило меня на холодный мраморный пол. Причем мохнатый коврик, в страхе быть раздавленным, успел вовремя отдернуться, и я пребольно стукнулся коленом и взвыл:
– Прекрати, Рогнус! За что? Куда в такую рань? – Я с тоской оглядел разгромленную постель. Подушки, одеяло и простыня свалились в кучу, накрытую сверху, как надгробной плитой, опрокинувшимся матрасом.
– В долину Лета! – торжественно объявил дух.
И тут я вспомнил все. И ужаснулся.
Как я мог! Я, младший лорд! Покосился на пустую кушетку. Похоже, на ней никто сегодня не спал – подушка не смята, сложенный плед как лежал вчера, так и лежит.
Я рванул в коридор. Дверь синей спальни была чуть приоткрыта, на стук никто не отозвался, а когда я заглянул внутрь, то никого не обнаружил. И никаких следов того, что здесь кто-то ночевал или дрался с головой трупа. Ни пушинки. Все подушки целы. Ложе безукоризненно застелено. Шнур звонка висит на месте у столбика балдахина.
Неужели мне все приснилось? А вроде бы за вчерашним ужином я ничего не пил.
– Рогнус, к нам вчера приходили две синтки?
– Были, – к моему облегчению, ответил дух.
– И где они?
– Побеседовали с лордом и ушли.
– Когда?
– Еще до рассвета.
– И ты не натравливал на синтку змей?
– Как можно! – возмутился Рогнус. – Только иллюзорных. Немножко.
Значит, не приснилось.
– А у нас с девчонкой что-нибудь было? – Мой дрогнувший голос показался мне до отвращения жалким.
– Ты хочешь спросить, не потерял ли ты, наконец, невинность? – ехидно уточнил дух. – Или узнать, не посягнул ли ты, о ужас, на охотно предложенную тебе девичью честь? Понятия не имею. Я за вами не подсматривал.
Я вернулся в свои покои, торопливо ополоснулся. Пока меня не было в комнате, шустрые слуги уже поправили ложе и перестелили постель. Приготовили и свежую рубашку, и костюм. Причем не дорожный, а обычный домашний. Я протянул руку к звонку, но Рогнус остановил: