Кагул остановил молодого рыцаря.
— Мы убили трех его солдат, — говорил воин с травинкой во рту. — За одну жизнь нам отплатили тремя. А жрец чуть ли не порушил водой его особняк. Старик, вероятно, набирает ополчение из местных и будет искать нас. Оставь пока месть. Пока. Сейчас нам нужно найти пропавшую. Мы здесь ради нее. Ради дочки его светлости. Мы почти дошли до форта.
«В младых годах я сам походил на него, — Виллен глядел на сомневающегося рыцаря, — но ошибки приучили не спешить».
— Да, — кивнул Балион спустя время. — Да, ты прав.
Кагул одобрительно потянул свои густые светлые усы. Рыцарь предложил молчанием помянуть убитого. Огонь освещал лицо Балиона, застывая в золотистых глазах. Виллен часто видел иконы с Миратайном, и божественный нарисованный лик сильно напоминал молодого рыцаря.
— Ребята, — обратился ко всем маг. — Как уже говорилось, другой мир опасен, куда опаснее нашего, знаю, в это сложно поверить, особенно после недавних событий. Необязательно идти туда всем. Если кто-то не хочет — пускай идет домой.
Все ответили ему молчанием, хотя от Леандрия прозвучали правильные слова. В форт войдет только часть группы, способная не затеряться среди неупокоенных духов и былых времен. Виллен потом скажет им. Не нужно, чтобы они все рисковали.
— Что, боишься своей феечки?
— О, узнаю сира Амора. Я уж боялся, что потерял тебя…
— Я сейчас растрогаюсь. Кстати, без бородки ты стал похож на человека.
— Кажется, я слышу зависть, ведь даже с бородой наша красавица не перестанет быть красавицей.
Рыцарь закивал с удивленным видом и показал магу большой палец.
Они снова подтрунивают друг над другом. Хорошо, что ночное происшествие не сломило их, хотя Виллен находил их юмор довольно жестоким.
— Еще раз повторюсь, всем идти не нужно. Никто не заставляет вас входить в Ландо. Не забывайте, у нас есть выбор, а вот у Бетани не было, как и у множества других пропавших во время Белой Ночи. — Маг вздохнул и грустно произнес: — И ведь если бы я не изучил вопрос и не начал расследование, об исчезнувших людях в городе и предместьях так и не говорили бы. Во дворе Лиров никто не знал. Печально, когда пропадают люди…
— Они всегда пропадают. Печально, когда никто их не ищет, — мрачно заметил Виллен. Ему порой казалось, что в мире действительно всем плевать друг на друга, и богам нет дела до собственных детей. Виллен часто спрашивал себя, прислушиваясь к шепоту ветра, почему ему не все равно. Зачем он рискует жизнью ради блага других? Почему жертвует на них время? Зачем он месяц потратил на поиски маньяка из Гисбали? Ведь те недели он мог провести с бутылкой, как предыдущие, — тогда Виллен еще не оправился после исчезновения Аннет и Луизы, отыскивая спасение в вине. Поимка убийцы не принесла того удовольствия, которое можно было получить от крепких напитков, но все же Виллен выбрал охоту за монстром.
— Иордан обмолвился, что вы были в Ландо и искали там пропавших людей. Это правда? — спросил Леандрий, поглаживая гладкий подбородок.
— Похищение семей в Витине привело меня к форту. Только забрало их не какое-то проклятие из гэльланских мифов. Их забрали люди.
— Зачем кому-то похищать людей? — взволнованно спросила Энит.
— Для заработка. В рабство. В основном ради этого.
— Но ведь у нас в Шатиньоне нет рабства…И в других королевствах нет. И за Даршорой у народов Арлена его нет.
— Это так в замке рассказывают или в книжках написано? — спросил он безобидно, но девушка нахмурилась. — У нас оно есть, хотя об этом не принято говорить, но во многих далеких странах это — часть культуры. Например, в авелинских государствах. — Виллен налил себе воды в кружку и отпил. — Мне удалось ликвидировать несколько таких групп, увозивших шатиньонцев в южные страны, либо же доставлявших их местным вельможам. Но не всегда причиной была работорговля… — Он закрутил пустую кружку в руках. «В этом никогда не было смысла…»Виллен вспомнил свои слова в подземельях Ландо, когда умирали его товарищи. Когда снова опоздал. Когда пришел Града после трехгодичного отсутствия. Снова почувствовал, как последние краски жизни, согревавшие его в те дни, уходят. — Ублюдки, похитившие близких кузнеца и живущих недалеко верадов, любят вырезать семьи просто так. — От них пахло лавандой и липой, и запах этот оставался на жертвах.
Энит прикрыла лицо ладонями и с испугом посмотрела на него, словно ребенок. «Она же еще совсем молодая… Зачем девушку взяли с собой? Ну, ничего, в деревне рядом с фортом относительно безопасно. Она, Адриан, слуги останутся там и будут ждать нашего возвращения с Долины Цилассы».