И была березовая роща, открывавшаяся недалеко от мельницы. Снежные стволы притягивали солнечный свет, а шелест листьев звал домой. Когда Виллен увидел рощу, то остановился, ноги перестали слушаться. Каждый раз, когда он приходил сюда, то картина ударяла по нему прошлым. Он долгое время жил с женой и дочкой в похожем месте, но пожары уничтожили его дом. Где бы он ни останавливался, невзгода шла за ним, не давая насладиться покоем и песнью деревьев у озер.
«Наша березовая роща… Что нам теперь делать, дорогой?» — спросила Аннет когда-то. «Я найду нам новый дом», — ответил он и не сдержал обещания.
— Что-то случилось? — спросил его Каин.
«Пап, мы можем вернуться в город, там у меня много друзей. Ведь в городе у нас остался дом?». — «Там нас не ждут».
— Нет… Все хорошо. Идем.
Когда-нибудь Виллен отыщет новый дом, и жена с дочкой встретят его среди берез. «Когда-нибудь».
Солтыс отсутствовал, так как отправился к барону днями ранее на собрание земель. Сказали, будет тут завтра. Так что решили зайти в гостиницу, поскольку магу захотелось испить чего покрепче. В помещении, кроме хозяина и его жены, их встретил полноватый мужик с седыми усами, лицом уткнувшийся в стол. Как только дверь захлопнулась, он проснулся. Только набедренная повязка прикрывала его срам.
— Давно тут столько гостей не было, — сказал довольный хозяин. — Что будете?
— Пива всем! — потребовал Леандрий. — И хорошей еды, чтоб мы все сытно наелись. Если кто пива не хочет — не вопрос, берите вино. Я угощаю! — Маг положил три орена на стойку и хотел по привычке снять колпак, который потерял у поместья Гирна, но рука лишь дотронулась до волос.
— Не соизволите ли угостить пивом и меня, сударь? — пробормотал полуголый мужик.
— Два пива этому сударю, будьте добры, хозяин, — сказал маг. — Как вас величать?
— Меня зовут Франциск Готье! Я — профессиональный охотник на монстров…
— Где я это уже слышал…
— Не обращайте на него внимания. Это — Ипполит. Местный бездельник, — сказал хозяин.
— Я — Франциск…
Капеллан уселся рядом с камином с кружкой в руке. Виллен сел напротив. Теперь он знает, теперь все они знают, что за напасть преследует Виллена. И про душу знают. «Я подвергаю их опасности, они не заслужили встречи с Градой. Хотя он всяко когда-нибудь и наведался бы к ним. Многие люди встречали его на каком-то этапе жизни, просто не замечали этого. Может, просто уйти и так и дальше жить? Нет, либо сейчас, либо никогда. — Дэйн посмотрел на него неприятными бесцветными глазами. — Я хочу покоя».
— Так ты знаешь, как справиться с Градой? — напрямик спросил Виллен, ведь время не умеет улыбаться.
Капеллан отпил пива и попробовал жареного рака. Виллену показалось, что кожа капеллана стала еще бледнее.
— Я всего лишь человек, видящий яркие сны. С такими… созданиями не сталкивался.
Конечно, Виллен понимал, что просит невозможное. Он не мог избавиться от летописца всю жизнь, и другие ничего не могли с ним сделать. Но ведь должен быть способ. Где отыскать ответ, который бы позволил изгнать самое страшное чудовище, с которым сталкивалось человечество?
— Во снах, быть может, будут подсказки, которые расскажут нам о его природе?
— Я бы не хотел встречать его еще раз. Мне тяжело видеть сновидения, полные боли и тайн. Не хочу все это разбавлять еще и летописцем. Пойми меня. — Он понимал капеллана. — Почему я? Почему Белое Пламя? Ведь есть колдуны по всему континенту, есть ворожеи, ведьмы. У нас тут маг. Может, Леандрий знает. Почему именно я?
«Внутренний голос привел к тебе».
— Многие с таким не сталкивались. Никто ничего не знает. Я подумал, быть может, Белое Пламя даст ответ, покажет подсказки.
— Даже если представить, что оно окажет помощь, потом можно будет пожалеть, ведь Белый Огонь непредсказуем, он жесток и коварен. Я избавился от подагры, порушившей мне жизнь, но получил взамен кошмары по ночам и видения посреди дня, с которыми лучше не встречаться. Если… Если я увижу что-то, способное помочь тебе, я скажу.
— Хорошо. Спасибо.
Кажется, Дэйн и не рад омовению, сделавшему из него капеллана и ясновидца. Это как если бы Виллен каждый день ходил в иной мир и гулял среди мертвых — такое тяжело переносить. Наверное, и никто не был бы рад.
За самым большим столом тем временем слышался голос Иордана:
— Философия, рожденная в Валидии, весьма интересна. Они верят, что все эмоции, чувства, переживания живых созданий могут материализовываться, появляясь в непредсказуемых формах рядом с нами, а порой создавать собственные миры. Многие, наверное, слышали о Сером Городе, время от времени появляющемся в Землях Мантикор? Говорят, гранитные стены выстроены из гнева, а белые дома выкрашены людским страхом. Такое место не принимает живых, там нас не ждут.