— Как выглядит Пруд Грез? — вдруг спросил Дантей, до сих пор молчавший. В гостинице заметно утихло.
— Этого никто не знает, но он существует…
Виллен уже перестал слушать жреца и остальных, так как отправился за Каином, покинувшим гостиницу.
Аден неспешно прогуливался по тропе, двигаясь к мельнице. Он сливался с сумерками в своей черной кольчуге и вареной коже. Выцветший и залатанный плащ, который Каин взял в вещах жреца, все еще был на нем.
— Человек, — произнес он, когда увидел Виллена. От Каина пахло вином, хотя Виллен и не заметил, как аден притронулся к бутылке. Он думал, что Каин вообще не пьет. Не по «Аденскому Пути» это. — А ты храбрый. Недооценивал тебя.
— Ты о чем?
— Поединок в огненном кругу с воином, который был ростом с меня. Должно быть, твой противник действительно страшен, если ты не испугался Агелора, еще и врагами окруженный.
Он и не заметил, как они пересекли мельницу и деревянный заборчик с малиной, оказавшись недалеко от березовой рощи. Виллен резко остановился, поглядев туда, и Каин это заметил.
— Почему ты убил крестьян?
— Знал, что спросишь рано или поздно. — Каин снял капюшон, его красные волосы закрывали половину лица. — Ты не из тех, кто молчит. Мой ответ что-то изменит, человек?
— Да, изменит многое.
Аден выпрямился, выдержал паузу.
— Ну что ж, ты был честен со мной, я — буду с тобой. Когда-то я шел вдоль берегов Луцены и увидел, как в реке тонет человек. Его топил конь, как бы странно ни звучало, который оказался совсем не животным. Мне потом сказали, что это келпи — водный дух, тянущий на дно путников. Я спас селянина, а голову лошади принес в его деревню. Там ты с Иорданом и встретил меня потом. Крестьянин хотел отблагодарить и уговаривал остаться. Я тогда не знал, куда идти, и решил пожить какое-то время у него в доме, хотя прошлый мой опыт, обычно, оказывался не очень хорошим, когда я решал сближаться с людьми. Защищал их деревню, прогонял волков, помогал с рубкой леса и в кузне, а они кормили меня, не приходилось охотиться… или отбирать. Селянин старый был, потом и не стало его, а в избу заселили других людей, которые не хотели видеть меня рядом. Но мужик, с которым я часто заготавливал дрова, пригласил к себе жить. У него была жена, двое детей. Кроме дочери в итоге я всех убил.
Я с ними почти не общался, только мужику с работой помогал, а они мне еды давали. Так продолжалось недолго. Все в селении знали, что я, если и человек, то какой-то странный. Догадывались, что из дальних земель прибыл. Отношение разное, в основном, боялись, но ни с кем не сблизился после смерти спасенного. И как-то утро встретило меня недобро: одолела сильная слабость, а руки и ноги связаны. Они чем-то отравили меня, и отец семейства с другими мужиками поместил в железную клетку. Как я понял, они селом решили продать меня какому-то купцу из Лирвалла. Он, его жена и сынок смотрели на меня, как на что-то забавное, которое неспособно дать им отпор и побороться за жизнь. Никакого уважения, лишь злоба и жестокость. Но дочь его ни разу не плюнула и не оскорбила, поэтому я и оставил её в живых.
— Но ты не сбежал?
— Далеко не ушёл. Все ещё был слаб — болезнь не прошла. Дюжина солдат, которых позвали селяне, смогла нагнать и справиться со мной. Им лишь нужно было сразу покончить со всем, а они потащили меня обратно в деревню, чтоб похвастать поимкой перед их главарём. Потом пришли вы, и Иордан вызвал дождь. Я жил с ними и помогал им, понимаешь, Виллен? — Запах вина стал сильнее. — Помогал и пытался быть незаметным, а они так со мной… Нет, Мирослав — старик, которого я спас, — так бы не поступил, но другие… Я помогал им…
Возникла пауза, прерываемая щебетаниями воробьев, облюбовавших дикие вишни.
— Ну как? Я все еще у тебя в немилости?
Виллен промолчал, поглядев на березы.
— Я здесь уже долгое время, но так и не научился общаться с людьми. Ты — единственный за последние несколько лет, с кем я вел серьезный диалог. Та беседа в Лирвалле, когда ты рассказал о семье и противнике. И о реке, с которой ты хотел унестись… Я ценю это, человек. — Белые глаза адена светились в сумерках, как звезды. — Никто не делился таким со мной. И я тоже… Хотя…
— Да?
— Временами очень хочется открыться. Ты рассказал мне свою историю, я расскажу немного собственной. Общество в моем краю сильно отличается от вашего. У нас нет семей. Детей с младых лет воспитывают адены, никак не связанные родством. Младенцем меня определили в вайширы, а это значит, что я до конца дней буду вдали от сородичей, только если не отыщу Мертеру. Чем больше времени я проводил среди людей, тем больше грусть пожирала меня. Я ведь не могу вернуться к своим, и здесь мне тоже нет места. В детстве меня отыскала мать. Она хотела увести меня к ледарам — тем, кто отошел от Аденского Пути. Эти изгнанные адены вступают в межрасовые браки и перенимают чужие культуры, позоря нас. Но ей не удалось далеко сбежать со мной. И порой я задумываюсь, каким был бы я, если бы мать не нагнали.