— А ведьма и поклонник Мотылька? Какую они берут плату?
— Астра просит побрякушки: браслеты, серьги, ожерелья. У нас тут натуральное хозяйство, если могли заметить, сами себя всем обеспечиваем, а ей подавайте и серебро, и бронзу! Откуда в этом проклятом месте появится золото, а?! Крестьяне им срать не умеют, еще и купцы почти не ходят сюда! Вот и остается мне во время поездок к сударю Дамиану или другим местным, попросившим у ведьмы что-то, отправляться в ближайший город и искать там побрякушки! Посмотрите, даже у моей женушки нет украшений — змея все забрала. — Солтыс подул на настой из шиповника и осторожно отпил. — Ведьма вся обвешана ими, точно потаскуха. Но что поделаешь, народ доверчивый, боится ее. И верит.
— Не боишься кровавого поноса, муж?
— Лучше смертельно просраться, чем потакать обвешанной цацками шалаве.
Леандрий сдержал смешок, а Энит недовольно поглядела на хозяина дома.
— Муж, благодаря ей у нас тут рождаются здоровые и сильные дети, мало кто болеет…
— Ох, не надо, хватит об этой змее… Меня заколебал этот балаган. Я бы разогнал их всех, будь моя воля, но это наша единственная защита, а барон пока беспомощен.
— Послушайте, — обратилась к ним жена солтыса, — вам нужно обязательно посетить Астру перед походом. У нее есть замечательные обереги из костей сокола от сглаза, из темного тиса от пьянства, из тюльпанов…
— Моя жена всем советует посетить подругу и купить у нее барахла, вот, только та ни хрена с ней не делиться, потому что жадная змея!
— Ну прекрати…
— У меня голова разболелась… Простите, люди добрые, раньше как-то поспокойнее жилось.
— А Заговоренный? Что он требует? — спросил Виллен.
Солтыс отпил настой и отвел взгляд. Жена же смотрела на него и остальных настороженно.
— Попросил невесту, — вымолвил он немногословно.
— Где у вас статуя Предка? — спросила Энит.
— За домом кожевенника — недалеко отсюда. Не пропустите.
Часть группы решила наведаться к ведьме, жившей на скрытом дубами бугре. Дэйну стало интересно, что она может рассказать о Белоликом, так как солтыс поведал о связи Астры с Анором. Ведьма, мол, даже общалась с ним.
Посеревшая статуя в человеческий рост, окутанная лианами, одиноко ждала посреди лесной чащи. Дэйн увидел изваяние Анора, когда с остальными шел к дому ведьмы. Отголосок прошедших веков, что создавался гэльланами и таки ими не позабылся, но утратился. И новые поселенцы приняли чужого бога, уделяли ему время, как это делали прежние хозяева земель. Шатиньонцы — потомки марбеллов, обитавшие в Вевите, — со временем полностью переняли традицию: они подносили скромные дары и яства, оставляли их на каменных кругах, и только самые храбрые, либо просто отчаянные подходили к статуе близко. Не все местные понимали, кому они приносили медовые соты с цветами, кто смотрел на них с высоты. Но куда еще им податься, когда от болот ветрами несется запах смерти, а в их утягивающих глубинах скрывается что-то опасное. Люди погибали здесь часто, а потому искали защиты они у того, кого в былые времена здесь называли Провожающим в Долину. Анор, которого боялись и почитали гэльланы, принимал подношения от новых гостей, говоривших на ином языке и неизвестно, были ли ему милы дары.
Дэйн пересек первый круг из покрытых мхом валунов, когда его захлестнул ветер со стороны болот.
— Это его называют Белоликим? — спросил Адриан.
— Да, и поклоняются ему. — Дэйн переступил через остальные два круга и приблизился к статуе, выветренное лицо которой покрылось пятнами. Голень Дэйна, схваченная призраком, когда желтое поле пылало, заныла ближе к лодыжке. А ухо будто бы снова оглохло, как тогда при соприкосновении с Риэннон. — Самый молодой бог народов Арлена.
— Местные умеют подбирать защитников, — усмехнулся Леандрий. — А вы хорошо знакомы с богами гэльланов. Впечатляют такие знания от капеллана Белого Пламени. Откуда такой интерес?
Смотря на изваяние, Дэйну послышался голос сестры. Он сейчас словно снова оказался в Мереле, и зеркала окружают его, а наверху ожидает умирающая Мария. Зеркало перед ним, но увядающую зелень глаз он уже не видит. Себя не вернуть. Дэйн дотронулся пальцами до кармана, где было зеркальце Бетани. Гнев пробудился в нем.
— Ты с ней попрощался? — спросила Катя.
«Что, маг, если твой женоподобный друг теперь помалкивает, то ты у нас за шута?»
— Тебя это не должно касаться, — ответил Дэйн, но в грубой манере. И тут же подумал, увидев негодующие лица: «И зачем я это выпалил?!»
— Не думал, что мои вопросы могут вызвать недовольство.