— Друг мой, почему ты смотришь на эти березы? Они о чем-то напоминают тебе? — Жрец приблизился. В белом одеянии, улыбчивый, с орлиным носом и черными кудрями.
«Друг… Поэтому ты отправился в Лирвалл со мной. Хотел впечатлить Лиров даром. Желал, чтобы Бриан Апло взял тебя под крыло. Ты ведь так расстроился, когда граф не отправил помощь в лечебницу Белинды, когда толпа напала на нас. Забыл он про жреца, заинтересовавшего его на празднике Жизни. Покровительство марбелльских господ — твоя греза, а не пруд… и не помощь мне».
— Да нет, так, красивая тут природа.
«Просто мог бы и рассказать правду, хотя дело твое. Ты был рядом все это время, подбадривал и говорил, что Аннет и Луиза живы, и нужно слушать голос сердца. Ты и Деланей заставили меня поверить, что семью еще можно найти. А еще вытащил меня из реки, когда я хотел унестись далеко. Спасибо тебе, Иордан, что ты был рядом, я… Почему я говорю это про себя?! Поблагодари его! Откройся и скажи ему!»
— Спасибо тебе, Иордан, что ты был рядом, я очень это ценю.
— Ты так говоришь, будто бы мы больше не увидимся, — усмехнулся хадриец. — Я рад, Виллен, что наши судьбы пересеклись подобным образом. Ты понимаешь, что всё было неспроста? Когда я вытащил тебя из реки; Каин, которого спас Адон и уготовил ему великую миссию. Дэйн из Мереле… Судьба сплела нас вместе. Я рад, что повстречал тебя.
«Надеюсь, ты найдешь защиту и новый дом на севере, когда юг прогнал одаривающего водой…. И я надеюсь, что ты не Града, Иордан».
Летописец мог принимать любой облик, и Виллен боялся, что Аед Града мог появиться в образе южанина, чтобы и дальше издеваться над потерявшим семью человеком. «Чудовищу не нужна моя смерть, пока я не отдам ему душу, уснув в летнюю пору». Виллен иногда задумывался, а вдруг кто-то из группы и есть Града, скрывающийся под маской, но быстро отбрасывал такие мысли.
Жизнь меняется. Виллен понимает, что он на решающем этапе. «Либо сейчас, либо никогда», — сказал он себе, потирая ладони. Судьба разлучила его с матерью, барон выгнал из города, в котором Виллен следил за законом, пожары отобрали дом посреди берез, Аед похитил семью и умертвил друзей, мизгири изнасиловали и убили множество детей, родителям которых Виллен обещал привести пропавших домой, но сам он еще не потерял себя. Тело ноет от шрамов, а рана, нанесенная Агелором Безумным, будет мучить всю жизнь, как и остальные, но Виллен еще столько может сделать. Мизгири все еще свирепствуют в Шатиньоне и Прадене. Преступные банды по-прежнему сильны в крупных городах, хотя он и потрепал бандитскую сволочь за последнюю дюжину лет, именно Виллен убил Арика Светлого — именитого преступника, державшего в страхе половину Анерона. Он сбросил голову бандита, объявившего себя богом, и та покатилась по ступеням разрушенного дворца одного из гэльланских царей. Тысячи глаз видели смерть главаря, тысячи поняли, что и боги могут быть смертны. «Еще много можно сделать, остались обещания… Слишком многим хочу помочь».
На городских улочках, когда Виллен был ребенком, дети издевались над слабыми, и он всегда вставал на защиту угнетенных, возвращаясь домой с синяками. В детстве знакомая матери говорила ему: «Нельзя помочь всем, мальчик, порой стоит обращать внимание и на тех, кто доверился тебе». Виллен смутно помнил ее, временами она навещала мать, но потом перестала появляться.
Где-то далеко громыхало. Ветер шевелил рябину и вишню, на которой Виллен выискивал плоды покрупнее, когда сгорбленная старушка в платочке обратилась к нему:
— Здравствуй, милок. Помню тебя, бывал тут раньше.
— Останавливался, да. — Он кивнул ей.
— Мой муж хотел бы видеть тебя… Он и в прошлый раз намеревался поговорить, но сейчас ему это нужнее всего. Пойдем со мной, милок.
Она повела его к избе, располагавшейся недалеко от мельницы. Внутри на полатях лежал больной старик в красноватой, узорчатой власянице. Как только он увидел Виллена, то с трудом приподнялся на локте.
— Спасибо, что пришли, сударь. Я знал, вы появитесь…
Старушка угостила супом из крапивы и щавеля, дала горбушку хлеба и куриные яйца. Виллен сначала отказался, но хозяйка была настойчива.
— Белоликий похитил нашу дочь, внучку и внука. — Старик тяжело закашлял. — Ему следовало забрать меня. Негоже отбирать молодых, им еще жить и детей делать. — Жена его зарыдала и протерла глаза. — Не так давно они и еще два мужика в деревне исчезли.