В холле их встретил прячущийся мрак, слегка разогнанный светом от открытой двери. Лишь редкие участки окон не были прибиты досками. На полу с высушенным тростником валялась разбитая посуда. Виллен с Дэйном зажгли факелы. Они пытались услышать какие-нибудь звуки, медленно двигаясь к лестнице, ведущей в темницы. Тишина сопровождала.
Винтовая лестница с ржавыми перилами в виде божьих ладоней шла вверх и вниз — во тьму. Каждый шаг сопровождался хрустом — ступени были завалены хламом. Не кости ли это? «Нет, — успокоил себя Дэйн, — нет. — Он задумался, а зачем он вообще спускается? — Смотри, какие красивые просторы там наверху. Что ты забыл во тьме? Иди домой, капеллан, тебя сестра ждет в Мереле и… Мария». Но он не мог повернуть назад, потому что чем ближе оказывался к форту, тем сильнее было его желание найти Бетани Лир. Порой ему показывались мимолетные выдуманные сцены, где дочка герцога находилась рядом.
Сколько еще Виллен будет вести их вниз? Лестница не кончается, как и паутина на стенах, освещаемых огнем. Теперь Дэйн между двумя мирами. Между поверхностью и подземельем. И в катакомбах он может остаться навсегда. «Тьма была вначале, в ней мы блуждали», — повторил Дэйн про себя.
— Это здесь, — сказал, остановившись, Виллен. Он указал на проем, где виднелась еще одна нить, оставленная им в одном из походов. Это не самый нижний этаж. Лестница не заканчивалась.
Они двигались сначала по узкому туннелю, потом повернули влево, потом право и снова оказались в туннеле. По бокам виднелись решетки и двери, окованные железом. Огонь щадил и не показывал жителей темноты. Где же они? Каин не использовал факел, его глаза могли видеть в темноте, и сейчас аден молчал. Камни облепили зеленоватые грибы, ощущалась сырость. Слышались падающие в лужи капли.
Каин остановился, смотря вперед.
— Что-то двигается к нам.
Дэйн пригляделся и вытащил меч из ножен. Бирюзовое свечение показалось из темноты, как синева посреди грозовых туч. Туман скрывал фигуру, неспешно летящую к ним. Костлявые ступни призрака парили над землей, а синеватый свет заходил в каждую камеру. В прозрачном теле угадывался чешуйчатый доспех.
— И снова я вижу тебя тут, — Призрак посмотрел на Виллена. — Ищешь смерти, блуждающий меж мирами?
— Волатан? Добрый сын? — спросил спутник Иордана и прищурился, когда туман окутал его.
— Добрый сын? Да, так меня прозвали при жизни. Рок довлеет над моей обителью, а ты еще привел сюда создание, не боящееся проклятий и вселяющее ужас в призраков. Зачем ты взял с собой то, что никогда не должно было рождаться?
— Ты видел, как Града убил Риккона и Гирана? Это ведь ты тогда явился перед их смертью?
— Да… Но пришел в ту камеру еще раньше, когда чудовище задушило девочку и убило ее близких. Такого не должно быть в моих владениях. Я пытался помешать им.
— Как он выглядел? С ним были люди?
— Были. Чудовища, прикрывающиеся сыновьями Миратайна. Это не потомки Завоевателя, нет. Они умертвили семью, чьи предки поклонялись множеству богов. Рисунки лесов и рек на телах народа, земли которого мои братья истоптали. Верады, вернувшиеся домой спустя столетия… Проклятие можно было снять…
— Дальше безопасно? Порождения ночи не поджидают впереди?
Волатан издал протяжный стон и осмотрелся по сторонам. Дэйн убрал клинок. Этот призрак не хочет им зла.
— Они везде. В углах, в стенах, за дверями. Под полом. Под лестницами. Я хотел, чтобы марбеллы, говоря о моем крае, представляли плодородные земли, полные груш и рябин, где солнце всегда радужно, а по вечерам хочется гулять, но это место прокляли еще при гэльланах, а я был слишком юн, чтобы осознать простую истину: нечистой силе тоже надо где-то жить. Уходите, как и я должен был уйти, когда была возможность. Ландо стал для меня могилой, не хочу, чтобы потомки здесь заканчивали жизнь.
— Нам нужно в Долину Цилассы, мы не собираемся тут задерживаться.
— При жизни я так и не осмелился войти в ту дверь. Возможно, и стоило, быть может, там мир лучше, чем здесь. Сейчас же я не могу туда пойти — хладные руки удерживают меня, душат, называя «убийцей». Голоса, пропитанные гневом, разрывают на части. Но скоро и этого не станет — время забирает даже призраков. Мне нужно к моей башне. Только там я ощущаю покой.
Парящее, прозрачное тело в оборванном плаще медленно исчезло, бирюзово-синий туман рассеялся вслед.