Что-то резко обхватило шею Дэйна и потянуло его. Он не удержался на ногах и упал, понимая, что начинает задыхаться. Нагая ночница длиннющим языком утаскивала во тьму, где упавший клинок не убережет. Кинжал вытащить не получилось — Дэйн не смог отыскать его второпях, — а потому ухватился за пупырчатый язык и попытался разорвать его. Но ладони болели, скользя, словно по мокрой веревке. Кровь, оставшаяся на языке, воспылает не сразу, но времени нет ждать, Дэйн сейчас потеряет сознание. Он попытался встать на ноги, но ночница была нечеловечески сильна и продолжала тащить его куда-то в темноту. «Неужели встречу смерть именно так?.. — пронеслось в сознании Дэйна, когда он смотрел на движущийся потолок, где отплясывали тени от белых огней. — Неужели это конец? Виллен и Каин! Смогут ли они выбраться отсюда? Из-за меня это место станет для нас могилой. Надо было смотреть под ноги. И брать мага».
Отчетливо возникла картина из прошлого, где он находился в своем особняке в Мереле. У себя в комнате на втором этаже, окруженной зеркалами, Дэйн общался с Марией.
— Что с тобой происходит? — спросила жена.
— А что не так? — поинтересовался он в ответ, повернувшись к ней и отодвинув в сторону графин с вином.
— Почему ты здесь сидишь?
— Это мой дом.
— Прекрати. Ты целыми днями торчишь в этой комнате. Проповедь закончилась утром, тебе принесли очередные монеты и подарки, и ты вместо того, чтобы пригласить родственников барона или командора и приятно провести с ними время, не выходишь из дома. К тебе приходят богатые купцы с семьями и уважаемые люди в Шатиньоне. Почему тебе не открыть им дверь?
— Потому что я не хочу их видеть. Если тебе не хватает шелков или гжели, скажи, я куплю. — Дэйн сделал глоток вина. Оно было кислым с нотками ежевики. Он помнил вкус.
— Мне не хватает общения! Общения! — сорвалась Мария. — Что с тобой случилось?! Почему ты так замкнулся в себе?! Ты был совсем другим.
— Подагра все изменила.
Освободи меня! Освободи! — хотел вскричать Дэйн, на мгновение вернувшись в настоящее, когда мертвецы окружили его, а ночница, смеясь, продолжала утаскивать. Кадавры принялись грызть ему ноги. Белый, как снег, аджин пытался съесть его лицо. Дэйн из последних сил удерживал голову монстра, не позволяя острым зубам вонзиться в щеку. — Господь, избавь меня от подагры! Прошу!
— Белое Пламя излечило тебя! И мы получили столько возможностей! Что же гложет тебя? Каждую ночь ты со штофом и не общаешься ни со мной, ни с моей родней, когда она тут бывает, ни со слугами.
— Огонь не помог. Я заблуждался.
— Как это не помог? Из всех божеств лишь он ответил тебе. Ты сам говорил…
— Пламя сделало только хуже. Мария, я… Я все еще ищу себя. Когда-нибудь, нет, скоро, я верю, скоро все будет так, как было раньше. Скоро мы будем счастливы, мне лишь нужно время.
— Счастье придет в дом лишь с ребенком.
— Орден запрещает.
— Да прекрати! Возьми того же Дориана! У твоего друга, с которым ты также перестал видеться, три дочки! И не надо, мол, «духовным лицам нельзя». Можно. Все можно. Особенно тебе. У других капелланов тоже есть дети. Ответь мне, ты действительно так боишься каких-то предписаний, которыми все пренебрегают, или это такой изощренный вид издевательства надо мной?
— Дай мне время, и я все верну.
— Нет его у тебя!
Сцена с Марией начала расплываться, густой туман протянул к нему пальцы. Воздух. Дэйн снова задышал и пришел в себя. Длинный меч Каина разрубил язык обитательницы подземелья, и она с визгом скрылась в одной из открытых камер. Виллен отсек голову белому аджину, а аден расправился с остальными. Они прогнали мертвецов, и Дэйн устремился к своему клинку. Времени не было, чтобы проверить укусы на ногах. Белый Огонь не даст ему умереть, пока. Раны не должны быть смертельными. Рядом с мечом бегала горящая нечисть, каких-то тварей пламя уже пожрало, и их тела теперь догорали.
Виллен повел их дальше, говоря о скором появлении прохода. Спасительный белый свет в конце тоннеля мигал и звал их своим мерцанием. Они устремились к нему. Мало кто из кадавров отваживался напасть, большинство из них попряталось после огненного представления. Белое Пламя постепенно затухало — тела обитателей катакомб со временем переставали гореть. Мечи рано или поздно тоже прекратят пылать. Нужна будет новая кровь прошедшего очищение.