Просвет что-то загородило, и Каин резко остановился, сказав пару слов на своем языке. К ним приблизилась огромная тварь, отдаленно напоминавшая человека, величиной с пещерного медведя. Мускулистая грудь монстра, усеянная вздутыми синеватыми венами, вздымалась при тяжелых вздохах. Оттопыренные острые уши отзывались на каждый звук в подземелье. Гиркалин, вспомнил Дэйн. Так называли гэльланы чудовищ, встречающихся в заброшенных склепах.
— Обойдете слева и справа, пока я буду принимать его удары на себя, — процедил аден и ринулся на гиркалина, показавшего клыки размером с палец.
Когда Каин взмахнул мечом, чудище расправило желтоватые крылья и прыгнуло на потолок. Не получится обойти.
Дэйн и Виллен смотрели на адена, чтобы понять, где может быть гиркалин, а Каин же почему-то не разглядывал верх, а озирался по сторонам, словно в темноте не мог видеть. «Притворяется незрячим, — понял Дэйн. — Хочет обдурить монстра. Хорош». Меч Виллена больше не горел, но у Дэйна не осталось сил, чтобы окропить его снова. И гиркалин, выбрав подходящее время, когда один из клинков потух, прыгнул из темного потолка в сторону человека, бывавшего в ином мире. Каин с быстротой лесного кота устремился к Виллену, и его волнообразное лезвие попробовало на вкус плоть чудища из сказок народов Арлена. Аден успел нанести еще удар, прежде чем Дэйн с Вилленом принялись колоть гиркалина. Болезненный вопль, издаваемый монстром, наверное, слышался и в Долине Цилассы. Каин, весь облитый кровью неприятеля, повалил чудище и, поднявшись, проломил гиркалину ногой все передние зубы. Собрав все силы, аден всадил массивный меч между глаз врагу, которого уже успело взять в свои объятия Белое Пламя.
Из открытой двери шел свет. Он так близко. Бетани Лир там.
«Мне нужно время, Мария. Ты станешь прежней, и болезнь уйдет. Может быть, в другом мире я узнаю, как избавиться от проклятия».
Глава 33 (Виллен)
Если вы читаете мою книгу, то наверняка слышали о Ландо. Плодородные земли, на которых произрастают сладкие груши и вишни. Юго-запад Анерона всегда славился дарами природы. А форт? Можно ли его считать даром дивного края? Конечно, Ландо — это подарок. Для некоторых. Кто-то видит это место не проклятием, а, скорее, возможностью. Попыткой отыскать утешение, когда дома потерялось счастье. Я встречал таких людей, и их, на самом деле, много. Мужчины и женщины, старые и молодые. «В ладонях Создателя нет защиты», — говорили они. «А Яртей? — спрашивал я. — И другие первые боги Арлена? Быть может, среди великой реки и свободолюбивых народов она есть?» Они в ответ говорили, что небо им не отвечает, неважно какого цвета оно. «Тогда зачем вы обратились к Предку? Почему пришли к его слуге?» — вопрошал я. — «Родители веровали в Миратайна, когда я появился на свет. Возможно, мне стоило прислушиваться к ним и не уходить далеко».
Многие не могут смириться с потерей любимых и, выбирая между прежним и новым, прошлым и настоящим, они останавливаются на первом. Духи им в этом помогают, а в Ландо их немерено, ведь там, как люди молвят, есть проход в другой мир. Другой мир? Что вы представляете, когда слышите эти два слова? Что ощущаете? Что-то особенное, скорее всего, то, что вам приятно. Обычно такое рассказывали те, кто пришел ко мне за помощью. Я не бывал в форте, как и в других подобных, недобрых местах, поэтому не могу написать о своих ощущениях. Но главное одно: никто из них в итоге не нашел там успокоения. Побег не дает счастья. А Миратайн… вы сами о нем вспомните, когда нагрянет Час Скорби. Он-то вас никогда не забывал.
Все рано или поздно приходят к Предку. Он привел нас из Елейга в Арлен, чтобы мы объединились с другими народами, чтобы делились знаниями и давали будущее сильным сыновьям и дочерям. Мы расстроили его, когда кровью проложили себе дорогу в новые земли, ведь многое можно решать словами. Но пока еще не поздно. Его огонь по-прежнему отпугивает тьму, и это пламя я вижу в сердцах нынешнего поколения.
«Вечный Огонь»
Евандер
Это не должно было произойти. Днем нечисть в Ландо спит, и только когда Виллен под луной направлялся к двери, ведущей в Долину, ему приходилось обнажать меч. Хорошо, что с ними не пошли остальные, иначе смертей было бы не избежать. От мысли, рисующей картину, где половина группы так и осталась бы в катакомбах, у него появлялась тяжесть в сердце. Каин с Вилленом не пострадали, но вот капеллану не удалось избежать жестокости мертвецов — они погрызли ему ноги, а ночница чуть не придушила. Дэйн так сильно побледнел, что Виллен испугался за жизнь спутника. Когда они оказались в Долине, то капеллан уселся на дерн, вытащил из сумки мензурку с вином и полил ею раны на ногах, потом обвязал бинтами. Вряд ли он с легкостью перенесет такое — укусы животных часто оказываются смертельными и, даже лекари неспособны излечить лихорадку, а о гнилых зубах кадавров и говорить не стоит. Может, поэтому Дэйн так побледнел? Он и при первой встрече не выделялся смуглостью, но сейчас его кожа напоминала свернутое молоко.