— А я надеялась, что ты пригласишь меня на ужин у воды. Сладкое, приправленное пряностями, вино из Бертиадо; клубничные пирожные; индюшатина, сдобренная черным перцем и луком. Чаша меда, собранного у Даршоры. Что там еще было, когда ты с молоденькой решил уединиться у реки? Я тоже так хочу.
Она снова сделает ему больно, как вчера. «А если попробовать утопить ее? Получится?» Долго не думая, Лейдал схватил авелинку за голень и потянул к себе обеими руками. Дайона упала и почти не сопротивлялась, когда ее поволокли к воде. Боль уже пронзила его, когда их поглотила река. Как будто бы осколки стекла вдавливают в голову. Открыв глаза, он не увидел женщину, и не почувствовал ногами илистое дно. В зеленых водах плавали люди, множество людей. В скрюченных позах, с лицами, полными ужаса, они хотели кричать, но лишь пузыри выходили изо рта и поднимались вверх. Это не может быть правдой, видение ли к Лейдалу пришло? Бледная рука ребенка потянулась к нему, дотронулась до груди и шеи. «Помогите! Помогите, пожалуйста!» — прочитал Лейдал в бесцветных губах девочки. Ободранные, пожелтевшие пальцы дотронулись до волос, и он увидел кричащего парня, у которого спина была изогнута настолько, что казалась сломанной. К нему подплывало все больше людей, словно мальки к мякишу, вопя в зеленой тишине: «Помоги нам!»
Лейдал подумал, что его разорвут на части или он захлебнется, но что-то схватило его за ворот пальто и с огромной силой потянуло наверх. Его швырнули на берег, и доброе небо снова затмила жрица в черном.
— Будешь паясничать, останешься в зеленых водах навсегда. — Дайона выжала воду из волос. Боль в голове была не такой сильной, как вчера, она уже проходила. Лейдал проверил, не идет ли кровь у него из носа. — А пока почувствуй еще раз мой поцелуй.
Резкий пульсирующий звук снова потревожил, но в этот раз куда сильнее. Сильное давление пошло на сознание, заставив закрыть лицо. «Только не это!»
— Нет, подожди, это была ошибка…
— Последнему болвану, пытавшемуся убить меня, я вырвала сердце. Хочешь того же?
— Этого больше не будет.
— Мой сын всю жизнь посвятил борьбе с подобными тебе. — Авелинка присела и запустила пальцы в его мокрые волосы. — Уж не думала я, что придется мне иметь дело с сенешалем, падким на власть. «Судьба сплела нас вместе» — так ведь тут говорят? — Она улыбнулась и прижалась к его телу, заглянув ему в глаза, словно влюбленная. Тело ее так согревало его, что проснулось вожделение. Он хотел Дайону, когда только впервые увидел ее на празднике, и когда они допрашивали Гвенет, но сейчас лишь желал, чтобы ее не существовало. — А все из-за Дэйна. Моему мальчику вдруг вздумалось обратиться к нему. Блуждающая душа стремится к потерянной, как бабочка к свету. Я понаблюдала за капелланом, говорила с ним и видела его сны. В одном из них был ты.
Ее губы почти прикоснулись к его щеке. Глаза синие, как у Айлы, но темнее. Макияж растекся по ее щекам, оставляя черные полосы. Она перестала воздействовать и делать ему больно.
— Так и я узнала о тебе благодаря ему. Дэйн из Мереле не тот, кем кажется, верно. У него две души: одна — потерянная и умирающая, вторая — неведанная, освещающая мир, привнесенная Белым Пламенем. И ведут они борьбу меж собой, как Предок и Дитя Часа Скорби; Нир-Кайлин и Нечестивый Чемпион; как Яртей со своим сыном Делианом. Вечная борьба, которой когда-нибудь суждено будет закончиться. В Ландо одна душа Дэйна поглотит другую, и мне интересно, какая это будет? Мальчик, а ты знаешь, как выглядит душа? Задумывался об этом?
«Что она несет? Какие души? Боль ушла, может, получится как-нибудь пережить все это. Убить сумасшедшую жрицу не получилось, но я хотя бы попытался…»
— Не верю в нее, — неожиданно ответил он искренне. Сейчас уже нечего терять.
Дайона широко улыбнулась и прошептала ему на ухо:
— Может, ты еще в богов не веришь?
— Не особо. Хотя, может, они и существуют. Не знаю. Но в одно я точно верю.
— И во что же?
— В Человека. Верю в себя.
Авелинка выпучила глаза, словно услышала мирское откровение. Затем она рассмеялась, и радость ее напоминала болезненную обреченность, надвигающийся шторм, что-то страшное, скрывающееся в глубинах горного озера.
— Теперь я понимаю, почему Белый Огонь пожирал тебя в сновидении капеллана. Ты угроза для всех устоев, даже для таких молодых, как религия Дэйна из Мереле. Я вижу твою душу — сильная, полная желаний и далеких воспоминаний. Память предков заточена в ней. Я бы хотела себе такую… Подаришь?