— Именем короля откройте! — послышался грубый, незнакомый голос из-за двери, и по дереву затарабанили. — Сенешаль там?!
«Вот и ворона прилетела, чтобы исцарапать мне лицо. Намного быстрее, чем я думал».
— Что дальше? — спросила жрица старика.
— «Покажи мне свое горе, старый, а я покажу свое», — сказал капеллан и протянул белые руки, положив их мне на макушку.
— Что там происходит?! Откройте, немедленно! — кричали из коридора.
— И? Карвер, и? — Дайона приблизила лицо к его губам, ожидая откровения.
— Я увидел… Людей… Многих знал еще ребенком. На меня нахлынула печаль, когда узрел столько видений. Там… там я… — Рыцарь закрыл лицо, показалось, что он пустил слезу. Его постанывания перешли в истерический смех, от которого пришла в смятение даже авелинка.
Аделаида — еще одна сумасшедшая из шайки Бриана Апло — ведь еще на празднике озвучила причину. Она уже им все рассказала: «Своими поступками мы порождаем нечто страшное и неведомое, неподвластное нам. И то, что мы породили — есть причина исчезновения… Чудище, пожирающее стенания людские, повинно в этом. Бетани Лир — невинная жертва пороков её ближних».
Лейдал никогда не верил в сказки и легендарных созданий, он даже так и не взглянул в исписанную Бетани книгу. Но сейчас, похоже, настало время изменить взгляды.
«Дэйн из Мереле — это молодое пламя, Белый Огонь бушует внутри его тела, и он не даст нечистой силе помутнить ваш разум», — сказала спутница графа на пире.
— Молодое пламя, что крадет живых, — произнес Лейдал вслух и встретился со взглядом жрицы. Впервые ее лицо ничего не выражало, это словно другой человек.
«…вместе с Бетани пропало ещё семнадцать человек в городе, а в окрестностях Лирвалла — около сорока».
Карвер держал ладони на лице, продолжая то смеяться, то плакать. Воспоминания из той ночи, которые его разум решил забыть, насильно вернулись, и рыцарь не смог совладать с ними.
— Откройте! — Люди вороны стали выбивать дверь ногами.
«Дэйн не тот, кем пытается казаться. Это человек с белым лицом, пришедший в обитель Лиров не с благими намерениями. Белоликий. Чудовище из сна.
Картина полностью прояснилась для Лейдала.
— А дальше ты сам. — Авелинка укуталась шелковым плащом, будто ей холодно. — Как любит говорить мой сын: «Это борьба человека и неведомого. Дождливая дорога, ждущая нас еще в начале пути». И проходят ее в одиночестве. Ощущаешь ее приближение?
В его кошмаре зеркальный человек кружил вокруг двух огней, и молодой отец звал его во тьму. До того как он решил выбросить украшения и остаться с близкими, он чувствовал себя одиноким и беззащитным.
— Твой сын бросил вызов злу на заре своих лет.
— Что?
— Иордан из Хадрии так сказал на празднике.
Прошедшие события в Лирвалле предстали в новых, свежих красках. Лейдал вспомнил каждую деталь в тот вечер. Лица и голоса, изречения и песни. Дэйн был наблюдателем: сидел себе в углу, да посматривал на всех. Какую игру вел капеллан?
«…у него две души», — слова верадки. Айла молилась ему.
— Милость Тиарна, Дни Нэи. Праздник Примирения. Много интересного произошло на нем. Надеюсь, следующий праздник ты также встретишь в кругу семьи. Ради этого и живут.
Дайона испарилась, и птичье пение за окном прекратилось. Дверь выломал бородатый здоровяк в коже и кольчуге. Незнакомый латник с изображением желудя на груди дал Лейдалу по животу и попытался повалить. Железная рукавица человека из королевской свиты сделала удар тяжелым и болезненным. «Трудно дышать», — подумал Лейдал, когда на него налетел второй — выше и шире в плечах. После такого напора хочется сразу прикрыть лицо и сдаться. Он не знал, сколько на него навалилось, но судя по ударам — не менее пяти человек. Они не должны лишать его жизни сейчас; это не похоже на Алиона. Лир перед убийством врага, убивает его морально.
Король сидел на месте брата — в резном троне из красного дуба. Прямой нос, развитая челюсть, вызов во взгляде — художники Шатиньона любят уделять ему время не просто так. Старше Вилдэра на шесть лет, но по нему и не скажешь. Сине-желтый нагрудник с вделанными изображениями сапфировых птиц мерцал при факелах и свечах. Корона простая, почерневшая, всего лишь из железа. На шее обереги от нечистой силы, а по правую руку — полуторный красный меч, имевший название «Огненная Юдоль». Шатиньон Лир — далекий предок Алиона — выковал клинок на берегах Бальниры под взором Владыки Зимы и по легенде закалил его в Море Гигантов, что бушует в недрах земли. Именно этим мечом Алион, будучи юношей, отрубил головы двум кузенам, вознамерившимся свергнуть полноправного родственника. Им король направлял тяжелую рыцарскую конницу с флангов и сметал напуганную пехоту. Королевства Богеон, Эредал, Грален и Бархол боялись увидеть багровый меч на поле брани. Только Марелеону с Гастоном Барклаем почти удалось сломать клинок. Быть может, еще сломают. И будет ли в этом повинен Лейдал из-за ослабления семьи Лиров? Убийство брата короля и похищение племянницы — вина сенешаля.