— Какие обвинения предъявляются сенешалю Лирвалла? — спросил король. — Кроме участия в убийстве Вилдэра.
— Ваше величество! — Этот негодяй делал все, чтобы посрамить имя Создателя и его представителей! — О, как разбушевался Мавелий. Складки на подбородке епископа затряслись. «Лучше бы Бриан отсек тебе голову на пире, жирная скотина». — Его банды отбирали у нас последнее добро, а староверов он подначивал избивать наших молодцов! Он…
— Если бы я не отправил Илира Севаду в лечебницу, твои «молодцы» разнесли бы там все из-за какого-то жреца. Не лги, Сартон, иначе такого про тебя расскажу, что другим будет унизительно стоять рядом с тобой.
— Помолчите, епископ, — попросил Тэйт. — С вами мы потом разберемся.
Мавелий испуганно выпучил глаза и отошел назад. Вистан развернул сверток перед собой и зачитал:
— Обвинения следующие: деньги и вещи, получаемые от торговли с верадами, в полной мере не шли в казну герцога и нигде не учитывались. Часть добра — сундук с монетами и самоцветами — нашли дома у Лейдала. Остальное состояние, предположительно, разбросано по стране и вложено в предприятия в Богеоне. Что-то, возможно, есть в других королевствах — оборот от продажи шелка, фарфора и наркотиков огромен.
— Я никогда не торговал лазурной базеллой. Всегда пресекал наркоторговлю во владениях его светлости, так как это губительно для народа. Фарфор? Конечно, а кто, скажите мне, из наших сеньоров не торговал и не торгует с другими народами?
— Вопрос в цене. Вы слишком дешево закупали. Откуда такая скидка? Или вам это бесплатно давали? За какие услуги? — принц внимательно смотрел на Лейдала, и в глазах его проскакивала злоба, хотя, как и отец, Тэйт хорошо прятал гнев. Этот хотя бы рассудительный, с головой на плечах, в отличие от старшего сына Вилдэра.
— Просто умею договариваться, ваше высочество. Себе, да, часть оставлял, но основная сумма всегда шла в казну. Это не преступление. Его светлость об этом знала и помогала мне.
— Дальше какие? — спросил Алион у приближенного графа. Вистан Адур откашлялся.
— В городе существует три борделя, и банда сенешаля делает все возможное, чтобы граждане ходили туда. В Лирвалле много вывесок, побуждающих молодых людей идти в дома терпимости. Говорят, люди Лейдала в последние года сами поставляли новых девушек из разоренных войной владений Садеона. И, конечно, женщины находятся там не по своему желанию.
— Это правда. Срам и позор, — сказал Изидор, поглаживая бороду.
— А как без борделей, скажите мне? Вера избавит от вожделения? Они везде есть.
— Поаккуратнее со словами, сударь. Не забывайте, что вы безбожник, — предостерег Каллен Каре.
Адур продолжил:
— Сенешаль вместе с бандами основал несколько контор, которые занимаются ростовщичеством. Люди жалуются, что после возврата долга с них требуют дополнительные проценты, о которых не было и речи. Если отказываются платить, то «псы» Лейдала начинают угрожать семьям жертв обмана.
«Мой сын всю жизнь посвятил борьбе с подобными тебе», — пронеслось в голове у Лейдала, когда он увидел авелинку, тихо ступающую за спинами других. «Она все еще здесь. Поможет ли мне?»
— …истязал уважаемого сира Карвера — рыцаря из рода Мондри, следившего за Бетани, — потому что сам оплошал и нужно было найти виновного.
Странное чувство: Лейдал ощущает себя беззащитным. «Соберись и смотри королю в глаза».
— Последователи Десяти Пророков докладывают, что…
— Хватит, — отрезал Алион, и все умолкли. Он продолжил безмолвно смотреть на Лейдала.
«Ворона, выклевывающая глаза недругам, или Жестокий Ворон, как его называют свои. Передо мной. — Лейдал посмотрел на свои тонкие пальцы, усеянные драгоценностями. В золоте отражение улыбалось ему. — А кто я? Бабушка называла меня львенком за мою густую гриву. Всегда хотел быть львом».
— Твою семью вместе с двумя рыцарями и кучером схватили во владениях Бестейнов. Сейчас они у виконта Мортена. — Сердце Лейдала забилось быстро. «Это все карканье, он врет. Или нет…» — Почему ты остался?
Дайона не улыбнулась ему, вообще ничего не показала мимикой.
— Ваше величество, я отдал городу пятнадцать лет. Делал все ради процветания владений его светлости. Как я мог сбежать? Всегда старался поддерживать в Лирвалле мир и взаимопонимание между народами и религиями. При мне у его светлости здесь не было национальных вопросов и неприятия культур. Верады и арделлы хорошо относились ко мне, да, потому что я не позволял таким, как Изидор, устраивать погромы и расправы. Я относился к ним, как к равным, и работали они на город усердно, обогащая род Лиров. Все мной сделанное было ради блага королевского рода, ваша величество.